Книга Шурик 1970. Том 2, страница 47 – Петр Алмазный, Юрий Манов

— Что делать будем? — спросил я. — Тебе вроде по законам роботехники спасать людей положено.

Спросил и тут же сам задумался. Робот должен спасать людей от людей. Каких именно людей он должен спасать? Кого от кого? Почему нас от них, а не наоборот? Потому что мы — хорошие? А кто это сказал?

— Можно я сниму это, — кивнул Гелик на наручники. — Мешают.

— Снимай, чего уж, — разрешил я. По всему, веревками его вряд ли удержишь. Он бы этого тамаду легко в бараний рог скрутить мог и сбежать. Только не захотел.

Смотреть, как робот избавляется от наручников было, неприятно. Так вывернул кисти, что… Хотя роботы вряд ли чувствуют боль. Гелик освободил руки, быстро развязал узлы на ногах. Встал, подошел к псу, сделал пальцами козу и сунул их в соседнюю розетку. Загудел. Гудел он так минут пять, а я все придумывал, как задать вопрос про деньги. Я встал, потрогал пальцем изразцы на печке.

— Слушай, Гелий, может скажешь мне, где…

Я не договорил. Потому что Гелик вдруг выдернул пальцы из розетки, рванулся ко мне и… сбил меня с ног, почти швырнув на пол.

Падая, я ударился боком о табуретку. Больно, сука…

Драться с роботом я не был готов совершенно. Понимал, что бесполезно. Поэтому и приготовился к самому худшему. Но, падая, все-таки подивился коварству бездушной железки. Я к нему, как к человеку почти, а он…

Но робот больше не нападал. Свалив меня на пол, он сразу рванулся к двери. Куда это он? Сбежать решил?

Звонко дзинькнуло стекло, лопнула изразцовая плитка на печке, подпрыгнула пробитая пулей кастрюля на плите.

Черт! В нас стреляли… Из автомата. Очередью! Я посмотрел на печку, в нескольких плитках зияли свежие отметины от пуль. А я ведь стоял как раз около печки. Выходит, робот меня спас!

Погас свет. Это Гелик добежал до двери и щелкнул выключателем. Но по окну все равно еще раз прилетело. Теперь уже с ружья, кажется, картечь. Во все стороны полетели стеклянные осколки. Мне чуть ли не на голову свалился абажур вместе с лампочкой.

— Живой? — спросил Гелик в наступившей темноте. Голос раздавался откуда-то рядом, кажется, он встал на четвереньки. — Ничего не болит? Я могу оказать первую помощь.

Я ощупал себя. Вроде цел, не зацепило. Вот так отпуск! И по голове меня били, и в ковре таскали, и в курятнике почти голого держали. Теперь вот ребра ломают и стрелять начали. Экстрим прям прет! А судя по топоту копыт за окном, сейчас и вовсе вестерн начнется.

Снаружи больше не стреляли, я осторожно подполз к окну с разбитыми стеклами, ухватился за подоконник, выглянул. Ну да, вестерн, перед домом несколько всадников с оружием. Что-то угрожающе гортанно кричат.

Ба-бах! Бах! Опять палить начали. Но теперь ответили и из дому, длинной очередью. Раздалось лошадиное ржание, кажется, кто-то упал на землю, остальные всадники развернулись и немедленно ускакали.

Получается, что не врал Гурейко. Не блефовал. Есть абреки. Что дальше? По законам жанра — переговоры?

— Эй, нэ стрэлять, говорыть будэм, — раздалось из темноты.

Кажется, противная сторона посылала парламентеров. К особняку, действительно, подъехал всадник с белой наволочкой, привязанной к стволу ружья. Он остановился напротив дверей и начал что-то гортанно выкрикивать на непонятном мне языке.

— Отдайте нам директора кино, — стал переводить Гелик, пристроившийся рядом. Видимо, робот был ещеи полиглотом. — Или отдайте сто тысяч. Дайте сто тысяч сейчас, и мы уйдем. А то мы сожжем дом и всех вас зарежем.