Книга Шурик 1970. Том 2, страница 15 – Петр Алмазный, Юрий Манов

— От десяти до пятнадцати? — удивляется Балбес. — С конфискацией?

— Нет, нам не подходит, — итожит Бывалый.

А Трус еще раз читает про смертную казнь и падает в обморок.

И телесные повреждения на них, это, скорее всего, результат попытки схватить этого самого шпиона. Но тот оказался специалистом подготовленным. Взять себя так просто не дал. Оно и понятно, волк матерый — резидент. Только сделал большую ошибку, что связался с этими придурками. Да, корыстные придурки и бездельники. Но — патриоты!

— А архив куда дели? — вспомнил я ограбление Березина.

— Бумажки что ли? Да на складе они и валяются в Люберцах. Гавриил строго велел их не трогать.

— А где, где? На каком именно складе? — подал голос молчавший до этого Райкин. Интерес его был мне понятен. Группе дали три дня на поиск пропавшего архива. А тут само в руки идет.

— Слышь, водила, — прикрикнул на него Балбес. — Ты таксуешь и таксуй себе. Не лезь, когда серьезные люди разговаривают.

Тут Балбес заметил отсутствие шашечек на машине, посмотрел в лицо Райкина и начал чесать в затылке.

— Мальчики, а мы на самолет не опоздаем? — напомнила о себе Зина.

Балбес посмотрел на нее, видно узнал и широко улыбнулся. Тоже «Кабачок» смотрит.

— Так что вы хотите? Явиться с повинной? — спросил я, поглядывая на часы.

— Какая на хрен повинная? Мы ж ничего не сделали! — возмутился Балбес.

— Нас просто ввели в заблуждение, — добавил Трус.

— Полундра! — вдруг заревел Бывалый, сгреб подельников в охапку и буквально потащил к машине.

Мне оставалось с удивлением наблюдать, как «Адлер», взревев движком сдает назад, потом срывается с места, разворачивается, нагло пересекает двойную сплошную и, отчаянно дымя выхлопом, исчезает в направлении Москвы.

Я посмотрел на Райкина. На лице его — борьба чувств. Кажется, он был близок к погоне. Но нет, снова спокойно завел двигатель, тронулся. Но ехал уже очень быстро. У поста ГАИ тормознул, служивому с жезлом светанул корками и бегом поднялся в будку. Видимо — звонить.

Вернулся довольно быстро. Сказал только: «Вам привет от Николая Павловича».

На рейс мы успели.

На рейс мы успели. Райкин провожать нас не стал, едва высадил у аэровокзала, заметно торопясь, выгрузил вещи, сразу развернулся и рванул в город. Я его понимал. Видимо, очень торопился в Люберцы принять участие в поисках украденного архива. Мы же с Зиной регистрацию прошли, чудовищный чемодан и остальной багаж в багаж сдали. Но с шляпной коробкой Зина расставаться отказалась наотрез. Очень боялась, что ее соломенное чудо помнется. Тогда я предложил Зине ее, шляпу эту просто надеть.

— Дурак что ли? Я буду в ней, как дура! — возмутилась Зина и прижала коробку к груди, всем своим видом показывая, что не расстанется с ней ни за что!

— Если как дура, зачем с собой брать? — искренне удивился я.

— Тимофеев, ты какой-то дремучий! — сказала супруга. — В самолете, как дура. А для пляжа — самое то! Тем более это — совершенно уникальная соломенная шляпка. Она, между прочим, будет играть главную роль в очень популярном фильме. И не переживай, рук тебе коробка не оттянет, я сама понесу!

И ведь понесла!

«От назойливых поклонников» Зина надела здоровенные очки-велосипеды. Как сама выразилась — «спрятала лицо». Но уже перед самой посадкой Зина захотела посмотреться в зеркальце, что-то ей там в глаз попало, и сунула коробку со шляпкой мне в руки. Обратно забрать забыла. Пришлось тащить ее с собой в салон и как-то устраивать в хранилище у нас над головами.