Онлайн книга «Шурик 1970. Том 2»
|
— А по грамоте этого… лейтенанта Райкина что? — спросил Андропов после довольно долгой паузы. — Анализ материала и чернил показал, что грамота подлинная. Шестнадцатый век, — сказал генерал. — Но чернила совсем свежие. Сажевые. Изготовлены, предположительно, во Флоренции. Тоже шестнадцатый век. Я посмотрел на лицо Андропова. Ни намека на удивление, что чернила шестнадцатого века. Но совсем свежие. Он достал из папки какую-то бумагу, положил перед собой, сказал: — Товарищ Дубцов прислал на мое имя докладную. По поводу ночного происшествия на объекте 17-18. Он считает, что товарищ Ловчев грубо нарушил установленные на секретном объекте правила и поставил важный эксперимент на грань срыва. Я удивился. Ну и Дубцов, вот тебе и историк. Настучал. И когда только успел, грамотей хренов? — Я же на основании услышанного считаю, что товарищ Ловчев поступил правильно и оперативно в силу сложившей ситуации. Андропов посмотрел на меня: — Объявлю вам благодарность. Я вскочил, вытянулся: — Служу Советскому Союзу! — Теперь про объект 17-18, — сказал Андропов, давая мне знак снова сесть. — Политбюро и лично Леонид Ильич считают, что проводимые там эксперименты очень опасны и могут повредить стране, гражданам. Тем более, учитывая личность этого Березина. Объект решено законсервировать, пока не поступит подтверждение, что наш противник тоже работает по континууму. Мне удалось убедить руководство разрешить провести еще одну попытку вернуть нашего сотрудника Райкина. Разрешение было дано, спасательная операция пройдет в ходе экспедиции товарища Дубцова, которая назначена сегодня в полдень. Товарищ Ловчев, как вы оцениваете перспективы подобной попытки? Я отвечать не торопился. А Дубцов в курсе, как вообще вытащить оттуда Райкина? Вот Шубин, тот, кажется, врубился, как эта машина работает. Но Дубцов… Какой-то… скользкий что ли… — Попытаться стоит. Мысвоих не бросаем, — сказал я. Кажется, ответ председателю понравился. Он чуть посветлел лицом и спросил: — Кого вы предлагаете отправить в этот… континуум? Можно ли еще использовать в этом плане Тимофеева? — Разрешите мне самому, — твердо сказал я. — Хорошо, — сказал Андропов несколько удивленно. — Если товарищ Кондратьев тоже за, то я не возражаю. У ворот автокооператива «Фауна» привычно стояла аварийная машина газовой службы. Автовладельцы уже не возмущались и разворачивались у ворот, прочитав объявление, что профилактические работы продлятся до 15 часов. Там же сообщалось о возможном профилактическом отключении электричества в районе. Я припарковался у бокса, условно постучался и был запущен в гараж. Дубцов в той же красной рубахе сидел за столом и что-то писал в блокноте, заглядывая в какую-то грамоту. На меня посмотрел сердито, особо — на золотые погоны, буркнул что-то вместо приветствия, потом глянул на часы и повернулся к люку. Люк в подвал был открыт, оттуда с кряхтением вылезал академик Дудинский. Шубин подал ему руку, помог подняться. Ученые сели за стол. Лаборанты разместились у аппаратуры за их спинами. Дубцов встал, прокашлялся, начал говорить, почему-то глядя конкретно на меня: — Товарищи. Еще раз напоминаю, что руководство сегодняшний операцией доверено мне. В силу объединения двух операций в одну мною составлен новый вектор перемещения. Не скрою, я возражал против такого объединения, но… так решило руководство. Теперь о сути самого вектора. Я не уверен, что лейтенант Райкин выполнил возложенную на него задачу и нашел следы перемещения либереи. Поэтому я решил обратиться к самому носителю информации — великому князю Ивану Васильевичу. Думаю, десяти минут пребывания в его мыслях в 1572-м году позволит нам точно установить место хранения интересующих нас документов. А посему сначала товарищ Ловчев отправится в 1570-й год, где постарается найти Райкина-Улюкаева и выдернуть его в наше время путем прямого обмена. После этого я сам на том же энергопотоке отправлюсь в год 1572-й, дабы через мысли великого князя узнать место хранения либереи. |