Книга Шурик 1970. Том 1, страница 38 – Петр Алмазный, Юрий Манов

— Видела! — выкрикнула жена Гуськова. — И цветы видела! Три ведра тюльпанов вам в машину грузили!

— Тюльпаны были доставлены в институт по просьбе профкома для первомайской демонстрации и партийного собрания, — быстро ответила Аникеева. — Заявка была оформлена в установленном порядке.

— Заявка кому? — ехидно спросила Ахеджакова. — Гаражному кооперативу? А откуда у гаража цветы? А свежие огурчики и редиска в нашей институтской столовке? Товарищ Сидорин, вот вы скажите, эти теплицы оформлены каким-то образом.

— Ну да. На основании решения собрания пайщиков. Как подсобное хозяйство, — ответил Гафт и похлопал рукой по папке. Видимо, именно там и содержались гаражные документы.

— Вот, товарищ Аникеева, сами слышали — подсобное хозяйство! А на девятое мая мы решили поздравить всех ветеранов войны, работавших в нашем институте, и подарить им и членам их семей букеты цветов с наших теплиц. Товарищ Якубов уже списки подготовил, а мы уже сообщили об этом в редакцию районной газеты. Они обещают подготовить праздничный фоторепортаж.

Аникеева вздохнула. Видимо, крыть было нечем. А сообщение о статье в районке оказалось важным аргументом:

— Да что вы на меня набросились? Я что, враг? Мне самой эти теплицы нравятся. Я на субботнике сама мозоли набила, вы же помните. Но пришло предписание со стройуправления. А это — государственное учреждение, у них план и инструкция. Им по плану положено теплотрассу утеплить и зарыть. Что мне им отвечать?

— Товарищ Сидорин, ну что вы молчите, как сыч? — дернула Гафта за рукав Ахеджакова. — Подскажите руководителю, что ей ответить внезапно проснувшемуся стройуправлению?

— Я думаю, вопрос можно решить, опасливая вы моя, — повернулся Сидорин к Аникеевой. — Указать, что теплотрассу мы утеплили своими силами и средствами по причине невыполнения стройуправлением сроков и объемов работ, означенных в договоре. И даже выставить им счет по неустойке.

— Но они могут сказать, что мы используем тепло и воду не по назначению, — вздохнула Аникеева.

— Но ведь не сказали еще. И за потребляемые тепло, свет и воду кооператив платит в установленном порядке. А установленная товарищем Тимофеевым автоматическая система полива и освещения позволяет нам существенно экономить финансовые средства.

— Ну не знаю, не знаю, — пожала плечами Аникеева и кивнула головой вверх. — Посмотрим, что скажут там…

И не понятно, кого она имеет ввиду, руководство института или господа Бога?

А Ахеджакова повернулась, наконец, ко мне:

— Товарищ Тимофеев, вы — наш светоч! Без вас бы ничего не получилось. Выручайте опять.

— В каком смысле? — не понял я.

— Да в таком! Стекла бьют! Колотят почем зря! И ладно бы — мальчишки. А то ведь взрослые — здоровые мужики. Во недавно поймали одного, сдали в милицию. Здоровыйлоб — пьянющий. Его сержант спрашивает, мол, зачем ты кирпичом в стекло кинул. А он: «А чо она стоит»? Ну как вам? А сторож Степаныч у нас один, старенький. Пока он позвонит, пока милиция приедет… Вот, посмотрите сами.

Мы прошли метров тридцать — действительно, стекло в одной из рам было разбито и торчало опасными осколками.

— Ну а я-то чем могу помочь? — спросил я.

— Ну вы же сами рассказывали про новые материалы. Ну это, нет, не пленка, а твердое, которое свет пропускает и это… как же его… поли… не помню. Как стекло прозрачный, а легкий и не бьется.