Книга Шурик 1970. Том 1, страница 119 – Петр Алмазный, Юрий Манов

— Испания, это, конечно, хорошо. А вы не боитесь, что я вот сейчас поднимусь домой, позвоню по телефону куда надо, и за вами подъедут серьезные люди с корочками КГБ? — спросил я ради профилактики.

— И что вы им скажете? — совершенно не смутился Збышек. — Что работник культуры из дружественной Польской Народной Республики хочет купить у вас автомобиль? И что в этом удивительного? Тем более, звонок от вас… Подумайте лучше о моем предложении, пан Шурик. Вам вряд ли предложат больше. И учтите, что выдернуть вас туда, в свободный мир могу только я.

Какой, блин, самоуверенный пан…

Я ткнул пальцем в клавишу и дал поляку послушать песнь про шпиона. Пан шутку понял, расхохотался. Мы дослушали песню, докурили и решили возвращаться к дому.Бабки у подъезда стояли и все смотрели в сторону нашего балкона. Из открытой двери на лоджию гремел модный музон. Среди бабок я с удивлением обнаружил Дуба с боксерскими перчатками на шее.

— Ты че так поздно? — спросил я. — Обещал же к восьми.

— Да там… случилось, в общем… потом расскажу.

— А чего не поднимаешься?

— Да неудобно как-то. Я заглянул — там все незнакомые, пляшут. Кстати, тебе, подарок от всех наших, — и Дуб сунул мне в руки новые боксерские перчатки ярко-красного цвета.

Збышек посмотрел на подарок и показал большой палец руки. Мы поднялись наверх, в квартиру, а там уже вовсю гудело танцевальное веселье. Стол исчез, видимо, отправился обратно в квартиру к Шпаку вместе с лишними стульями, бутылки и напитки с закусками переместились на недавно покрашенный подоконник. Гремел магнитофон, дружно завывали битлы, народ заходился в лихом рок-н-ролле. «Хоп-хей-хоп» — самый писк! * Зина, покрасневшая и разгоряченная, уже сбросила туфли и танцевала босиком. Видимо, у соседей внизу люстра качалась, как во время землетрясения в Японии. Среди танцующих я с удивлением заметил Настю с Оксаной. Впрочем, пусть резвятся, вот уж они — точно заслужили!

Пришлось вести Дуба на кухню и кормить остатками плова. Дуб не стеснялся и навалил себе целую тарелку. Вооружился ложкой, стал все это дело быстро уминать.

— А где Лопух-то? — спросил он.

— Да в карты играет. У Шпака. Пошли смотреть пылесос, да и решили пульку расписать, увлеклись.

— Видел, что он подарил?

— Нет еще, а что?

— Ты посмотри, посмотри! Такая штука, что почище твоей Букашки будет.

— Да ладно, — «не поверил» я. — Неужто радиотелефон?

— Не, — мотнул головой Дуб. — Там еще проблемки. Надо доработать.

В это время быстрая музыка в комнате стихла. Сменилась медленной. «Моя гитара тихо плачет», — грустно сообщил Харрисон. Я заглянул в комнату, Зину танцевал пан Спортсмен, лысый Збышек хотел пригласить пани Зосю, но его опередил пан Зюзя. Поляк обозвал его курвой и потащил танцевать Настю. Шпак вцепился в бока пани Моники и нежно ее к себе прижимал. Судя по затуманенному взгляду, он приближался к блаженству. На тахте в темном уголке пан Вотруба вовсю зажимал пани Оксану. И даже выключил торшер. В общем, народ отдыхал.

Сытый Дубплясать отказался. Достал из сумки журнал «Советский Экран» с групповым фото артистов кабачка, дождался, когда включат свет, и оперативно собрал у пришедших автографы.

В этот момент в дверь позвонили, я пошел открывать.

На пороге стояли Бунша с супругой Ульяной Андреевной. Бунша был против обыкновения без папки и даже без шляпы, руки держал за спиной.