Книга Товарищи ученые, страница 98 – Петр Алмазный, Всеволод Советский

Он усмехнулся:

— Доигрались, мать вашу… Но честно сказать, я такого трюка не ожидал. Карлсон, блин! Без пропеллера. Ты, небось, думал уже над поводом? Зачем он сиганул?

Замечательно, что Волчков говорил со мной так по-приятельски, как никогда раньше. Точно мы с ним самые закадычные друзья.

— Конечно, — ответил я. И изложил свои соображения.

Он задумчиво покивал:

— Резонно. Но это не главное.

— Один в один, — я усмехнулся. — То же самое себе сказал.

Он помолчал. И заговорил почему-то так, словно рассуждал сам с собой:

— Здесь ведь в чем загвоздка? Да во всем. Ни одной зацепки нет. Значит, что? Значит, надо их создать.

— Интересно вы говорите, товарищ… Кстати, кто вы все-таки по званию? Как вас называть?

— Так я уже сказал — Василий Сергеевич. Можно считать это званием.

— Даже так?

— А почему нет?

— Странно, — ухмыльнулся я. — Но ладно. Как скажете.

— Слушай, — вдруг быстро заговорил Волчков, — а теперь всерьез, без дураков. Без шуток-прибауток. Нам ведь совсем нечем зацепить связь Рыбина с резидентом. Что делать? Только думать! Вспоминать то, что было…

Но здесь разговор замялся, потому что нудная обязательная возня с телом самоубийцы на месте происшествия,похоже, подошла к завершению. Засуетились и правоохранители и медики, затормошились, замахали руками. Санитары выволокли из медицинского «рафика» носилки.

— Ага, — прервал себя Волчков, — кажется пошла вода в хату… Слушай! Нам тут больше делать нечего, погоди минуту. Поговорю с Борисычем, чтобы нам обратно ехать. Ему еще оформлять, да объясняться — такая бодяга! Часа на полтора минимум. Согласен? А мы домой. В пути поговорим.

— А третий? Который с нами ехал?

— Неважно. Может, с нами поедет, может, с ними. Это Витя, он парень надежный, как атлант. При нем все что угодно, можно говорить, он потом слова не скажет. И что он есть, что нет его — никакой роли не играет… Ладно! Посиди тут. Я сейчас.

И я увидел, как он подскочил к Пашутину, отвел в сторону, они коротко переговорили — и полковник устало махнул рукой. Без большого желания, но согласился. Давай, мол! Ладно.

Василий Сергеевич поспешил ко мне:

— Все, едем! Кстати: ты есть хочешь?

— Да уж потерпим до дому.

— Согласен! — воскликнул он с неожиданным воодушевлением. И мы сели в «Жигули» и помчались.

Пока выпутывались из городских улиц, помалкивали, разве что так, редкими словами перекинулись. А как выехали на трассу, погнали в Сызрань, тогда и заговорили.

Между прочим я обратил внимание на то, как здорово водит машину Волчков. Он мчался быстро, уверенно и осторожно, не рискуя, не дергаясь попусту. Казалось, будто авто само везет нас стремительно, ровно и плавно, без рывков и экстренных торможений. Наверное, и этому их учат там — профессиональному вождению.

Там — ясно, где.

— Слушай, — начал он, не отрывая взгляд от трассы, — я к той же теме… Что делать, когда ухватиться не за что?

— Создать, — усмехнулся я. — То, за что можно хвататься. Из ничего. Понял уже. Я работаю волшебником, где-то так?

Он ответил не сразу. Мы настигли старенький, ржаво громыхающий ЗИЛ-130, Волчков перебросил рычаг КПП из четвертой скорости в третью, мотор взревел — и мы по плавной дуге обогнали грузовик, вернувшись на свою полосу.

— Почти, — сказал Волчков, вновь включив четвертую. — Только это называется анализ и синтез. Логический.