Книга Последний герой СССР, страница 85 – Петр Алмазный, Юрий Шиляев

У шамана в избе (всегда думал, что шаман живет в какой-нибудь хижине в лесу — это как минимум) было вполне себе цивильно: телевизор, нормальная мебель, ковры на стенах, привычный с детства советский дизайн.

Шаман казался очень-очень старым. В глубоких морщинах застыла история бесчисленных переходов и ночей, проведенных у костра Глаза старика, казалось, смотрели куда-то вглубь, в какой-то иной пласт реальности.

Но поражал не он, а то, что на нем было навешано: мешочки с таинственными снадобьями, амулеты из клыков и когтей, перья, обмотанные цветными нитками. От шамана пахло дымом, сухой полынью и чем-то звериным и сладковатым. Руки покрыты шрамами, обломанные ногти на длинных пальцах темные, будто из дерева.

Тем более странно смотрелся этот персонаж на фоне чехословацкой мебельной стенки и телевизора. В советской обстановке он вызывал когнитивный диссонанс. Пожалуй, только жаровня с тлеющими углями посреди комнаты, на которой булькал котелок с дурно пахнущим варевом, органично смотрелась рядом с ним.

Сам шаман обрадовался Олегу, как родному. Он что-то сказал ему на непонятном языке, наш проводник ответил и подал нож. Глаза шамана блеснули удовольствием, но он тут же положил подарок на стол. Взял со стола мешочек и бросил горсть сушеной травы на угли в жаровне — по дому поплыл сладковатый, душистый дымок. Айдер нахлобучил на голову шапку, украшенную перьями и бусинами, взял в руки бубен, и заговорил — заунывно и гортанно — речитативом.

Американец смотрел на действо завороженно, его взгляд расфокусировался, в глазах появился стеклянный блеск. Не прекращая речитатива, шаман отложил бубен в сторону, зачерпнул из матерчатого мешка горсть грибов — я с удивлением узнал в сморщенных шляпках мухоморы — и бросилгрибы в кипящую воду. После этого потянулся к ножу, достал и потрогал лезвие пальцем. На подушечке появилась капля крови.

Олег кивнул мне и первым покинул комнату.

— Надеюсь, америкоса он резать не будет? — Мрачно пошутил я, когда дошли до автомобиля.

— Не будет, — серьезно ответил он, — но вряд ли этот негр вспомнит, где он и что с ним. Не парься, на обратном пути заберем твоего америкоса. Я на теленгитском попросил шамана устроить хороший «отдых» твоему усталому другу.

— Он такой же мой, как твой, — огрызнулся я.

Достал рюкзак Арни, вернулся к дому и подвесил у дверей на крюк, вбитый в стену. Очухается, полезет за шоколадками. И потом, в Кош-Агаче, насколько я знаю, есть гостиница — успокоил я свою совесть.

Дальше ехали молча. Ну — как молча? Олег гудел: «Ом-ммм», Петр рассказывал об археологических находках, первобытно-общинном строе и процессах, происходящих в момент землетрясений. Говорил он красиво, вдохновенно и даже не замечал, что вещает, по сути, для себя любимого.

Я включил магнитолу: «Повстречались как-то раз эскимос и папуас, и сказал папуас эскимосу»… Ну нет, у меня здесь свой диалог «папуаса» с «эскимосом». Я усмехнулся, выключил музыку и посмотрел на проводника. Олег блаженствовал в очередном приступе «ома». Глянул на ботаника — тот увлеченно рассказывал самому себе о сдвиге тектонических платформ.

Границу проехали быстро. Погранцы внимательно рассмотрели бумаги и пропустили. С монгольскими пограничниками тоже не было проблем, большие печати монгольской Академии наук произвели на них впечатление. Несколько странно повел себя один из монголов. Он вперился в Олега взглядом и что-то резко произнес на монгольском. Олег понял его, я это видел, но в ответ он только улыбнулся и пожал плечами. Ответил на русском: