Онлайн книга «Жуков. Зимняя война»
|
— Есть! Грибник шел по мрачному коридору, и его не покидало чувство, что он только приоткрыл крышку над бездной. «Егоров» не был конечной целью, а лишь первым звеном. И если он из Абвера, то… Тогда его миссия по слежке за Жуковым приобретала совсем иной, гораздо более любопытный смысл. Немцы видят в Жукове угрозу, а не просто одного из советских военачальников. Значит, их планы были куда масштабнее и дальновиднее, чем казалось. Выборг, СЗФ Шифровка из Москвы лежала в кармане, как раскаленный уголек. Поздравления, намек на награды и приказ — через три дня передать командование и прибыть в Москву, но война-то еще не закончилась. Да, Выборг пал, финская оборона на перешейке рухнула, но стрельба еще слышна на севере, у Сортавалы. Финны отчаянно контратакуют, пытаясь отбить хоть что-то перед неизбежным миром, о котором они уже заговорили. И бросать 7-ю армию сейчас, в момент наивысшего напряжения не хотелось бы. Я вышел из ратуши. Мороз крепчал. К черному, зимнему небу, поднимались столбы дыма — горели склады, содержимое которых финны не успели вывезти. По улице шла колонна пленных — жалкие, замерзшие фигурки в истрепанной форме, под конвоем таких же усталых, но злых наших бойцов. Финики смотрели на меня пустыми глазами. Я усмехнулся. «Передать командование через три дня». Это значило бросить людей, которые только что сделали невозможное, в момент, когда они больше всего нуждаются втвердой руке. Нет. Рано мне в Москву. Я вернулся в зал ратуше, к столу со связью. — Связист! Немедленно шифровка в Москву, лично начальнику Генштаба товарищу Шапошникову. Текст: «Докладываю. Выборг под нашим контролем, но на многих участках фронта продолжаются бои местного значения, противник предпринимает контратаки. Передача командования в текущей обстановке грозит дезорганизацией и неоправданными потерями. Прошу разрешения остаться на месте до полной стабилизации фронта и организации обороны на новых рубежах. Обязуюсь прибыть в Москву немедленно по завершении этих задач. Жуков». Я подписал бланк и отдал его. Я снова шел наперекор приказу. Мой отказ мог быть расценен как неподчинение, как зазнайство победителя, но если все, что я знал о Шапошникове правда, то он поймет. Ответ, доставленный связистом, настиг меня через два часа, когда я уже объезжал разбитые укрепления на восточной окраине города. Он был еще короче: «Ваша точка зрения принята. Оставайтесь на месте. Ориентировочный срок — одна неделя. Держите фронт. Ш.» Неделя. Вполне может хватить, чтобы сделать победу необратимой. Нужно успеть главное — не дать финнам отыграть назад ни метра, превратить захваченный плацдарм в неприступную крепость на случай, если мирные переговоры так и не начнутся. * * * Война продолжалась даже без выстрелов. В госпитале пахло йодом, гноем и хлоркой. Санитары с носилками сновали между рядами раненых, порою уложенных прямо на солому в просторных хорошо еще хоть натопленных классах. Я прошел вдоль ряда, останавливаясь у тех, кто был в сознании. Слова были не нужны. Достаточно было взгляда, крепкого рукопожатия и нескольких слов: «Благодарю за службу, боец. Держись». В глазах у некоторых был запоздалый страх и боль. У других — тоска. У третьих — облегчение. Для них война закончилась. Кто-нибудь из них еще встретится с врагом. Как с новым — фрицами, так и со старым — теми же финнами. |