Книга Жуков. Зимняя война, страница 117 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

В комнате повисла тишина. Идея была дерзкой, рискованной, но имела железную логику. Зачем брать острова штыком, если можно сразу превратить их в огневую точку?

— Это риск… — начал капитан.

— Риск есть, — перебил я. — Но риск бездействия больше. Финны ждут удара по Выборгу в лоб. Мы ударим с фланга, с тех самых островов, которые они считают своими тылами. Готовность к операции — сегодня с наступлением темноты.

Приказы были отданы. Маховик завертелся. Я вышел из душного помещения на холодный воздух. Сумерки сгущались. На западе, над заливом, небо периодически озарялось далекими, гигантскими вспышками — это линкоры начинали пробную пристрелку. Грохот их залпов доносился с опозданием, тяжелыми, разрывающими горизонт ударами.

Ко мне, семеня по обледенелым плитам, подбежал молодой лейтенант, дежурный по связи.

— Товарищ комкор! Вас срочно к аппарату! Шифровка из штаба фронта, категории «Особая»!

Я направился к рации. Не Мерецков, не Яковлев. «Особая» категория. Это могло быть только из Ставки или… от Берии. У аппарата Бодо оператор протянул мне расшифрованный лист. Текст был весьма любопытен.

«Комкору Жукову. Операция по нейтрализации внутренней угрозы в вашем тылу завершена. Ликвидирована агентурная сеть, внедренная в ряд подразделений СЗФ. Руководитель, действовавший под именем „Егоров“, задержан при попытке перехода линии фронта. Дает показания. Расследование продолжается. Вы можете сосредоточиться на выполнении боевых задач. Успехов. Б.»

Я медленно сложил листок. Так. Значит, мои «союзники» действовали быстро и жестко. «Егоров» взят. Сеть выкорчевана. Кто сделал? Особисты Смирнова или у наркомвнудела на фронте имеется своя группа? Впрочем, не важно.

Берия не просто прикрыл мне спину — он расчистил пространство вокруг, показав свою силу и эффективность. Это была и помощь, и демонстрация, дескать, смотри, что я могу. И помни, кому ты обязан.

Чувство было двойственным. Облегчение — да. Теперь можно не оглядываться, но и холодок по спине — тоже бродил. Такая мощь, направленная в мою сторону, могла в любой момент обернуться против меня. Доверять нельзя было никому.Только результатам.

Я вышел на улицу. Темнота почти полностью накрыла залив. Где-то в этой темноте шла невидимая работа. На катера и баржи грузили орудия и ящики со снарядами. Артиллеристы, привыкшие к конной тяге, теперь осваивали перевозку по воде.

Я подошел к самому краю причала. Лед у берега был взломан и почернел от мазута. Отсюда, с этого клочка отвоеванной земли, начинался новый этап войны. Не просто наступление. А стратегический перехват инициативы, смена всей геометрии фронта.

Сзади послышались шаги. Это был Трофимов.

— Товарищ комкор, машина готова.

— На НП 90-й дивизии, — сказал я, не оборачиваясь.

Надо посмотреть в глаза людям, которые завтра будут штурмовать третью полосу под Выборгом. И сказать им, что в помощь им будет не просто артиллерийская подготовка. За них будет огневой вал с моря и с островов.

Я сел в машину. «ГАЗик» рванул с места, увозя меня с побережья вглубь суши, навстречу гулу своей артиллерии, но теперь этот гул был для меня музыкой уже не одного, а двух оркестров — сухопутного и морского.

И я был дирижером этого адского, сокрушительного симфонического ансамбля. Оставалось только взмахнуть палочкой. И обрушить всю эту мощь на головы тех, кто думал, что войну можно вести по старым правилам.