Книга Жуков. Халхин-Гол, страница 74 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Этот человек понимал больше, чем произносил вслух. И зная его биографию, не только как комиссара государственной безопасности, но и государственного деятеля, я понимал, что он вполне способен оценить не только предложения по точечным усовершенствованиям.

— Вы абсолютно правы, Лаврентий Павлович, — сказал я. — Время — критический фактор. И я ценю возможность ускорить реализацию проектов, жизненно важных для обороны. — Я сделал небольшую паузу, подбирая слова. — Что касается двойного применения… Вы обозначили крайне важные аспекты. Действительно, надежная связь и скрытность необходимы не только на поле боя. И если мои предложения могут быть полезны органам госбезопасности в их сложной работе, я буду только рад, но я считаю, что все эти и многие другие новшества принесут пользу стране только в том случае, если их решать комплексно.

Берия внимательно меня слушал, его пальцы медленно барабанили по столу.

— Аименно? — уточнил он.

— А именно — предложения по реорганизации обороны СССР в преддверии неизбежной войны с европейским и дальневосточным империализмом.

— Вот даже как?

— Именно так, Лаврентий Павлович.

— Что ж, это разумный подход, Георгий Константинович, — кивнул Берия. — если решать накопившиеся проблемы, то сразу все скопом. Тем более, взаимодействие нашей военной науки, оборонной промышленности и органов госбезопасности должно быть самым тесным. Наши интересы в укреплении государства, в конце концов, совпадают. — Он снова наполнил бокалы. — Полагаю, прежде, чем представить доклад товарищу Сталину, мы должны провести расширенное заседание с представителями всех заинтересованных ведомств. А с бюрократическими проволочками… мы разберемся.

— Благодарю вас, Лаврентий Павлович, — я поднял бокал. — Уверен, что такое сотрудничество пойдет на пользу общему делу.

— Кстати, о вашей безопасности, Георгий Константинович, — Берия отпил и отставил бокал, и его взгляд стал пристальным, почти отеческим. — Наши органы работают не только на опережение врага, но и на защиту наших лучших командиров. К примеру, на перегоне между Соловьевском и Читой нашли тело неизвестного монголоидной внешности. Следствие пока считает, что он сорвался с подножки вагона. Экспертиза показала, что он должен был выпасть из вагона того самого поезда, на котором ехали вы, с командармом Штерном. Возможно, это совпадение, но я не верю в случайность таких совпадений.

Я не удивился. Берия, конечно, должен был узнать об этом происшествии. Возможно, его люди уже тогда следили за вагоном, в котором мы ехали. Вот только, где же они были, когда этот придурок на меня кинулся? Впрочем, какой смысл скрывать?

— Это не совпадение, Лаврентий Павлович, — сказал я. — И он не сорвался. Я его выбросил.

Берия медленно откинулся на спинку кресла, сложив руки на животе. Ни тени удивления не мелькнуло на его лице.

— Продолжайте, — произнес он мягко.

— Это было на вторые сутки пути. Ночью. Я вышел на площадку подышать. Там была открытая дверь и человек, который вдруг бросился на меня с ножом. Нож короткий, с пробковой рукоятью и узким лезвием, как раз пригодный для удара между ребер. Я его подобрал. Он у меня в гостинице в чемодане.

— И как это вы умудрились? — спросил Берия с неподдельныминтересом.

— Увернулся. А потом ударил ногой в грудь. Он и улетел с подножки под откос. Я не стал никому докладывать. Не хотел лишнего шума.