Книга Одинаковые. Том 5. Атлантида, страница 99 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

— Что ж, — подытожил Иосиф. — Американские активы уже сейчас являются для нас серьезным подспорьем, и им нужно уделить пристальное внимание. Мы ни в коем случае не должны их лишиться в ближайшее время. Поэтому будем держать под контролем.

— Иосиф, я предлагаю назначить Андрея Лихачева куратором этого направления, — вмешался я. — Дел у него и так много, но, думаю, он потянет.

Я взглянул на Лихачева. Тот одобрительно кивнул.

— Я готов, — подтвердил он.

На этом встреча и обсуждение американского вояжа закончились.

Наконец появилось время немного отдохнуть, и мы решили с братьями, что пару дней все дела могут и подождать. Напряженный забег выдался конечно. Да еще и вопросов по кубу куча. Мы ведь так пока ни на шаг и не приблизились к разгадке его тайны. Но Ростовцев практически пропадает в лаборатории в Кронштадте, изучая его. Регулярно сообщает что и как движется, но заметными успехами похвастаться не может.

Вот так вот гонялись мы за этой хреновиной по всему земному шару, рисковали жизнью даже своих людей теряли, а тайна как была, так и осталась, лишь немного изменив форму. Раньше были непонятные диски, а теперь это непонятный куб. Что лучше одному богу известно

«Ну да ладно! Ростовцев профессионал! Он точно что-нибудьда накопает. Уж в этом я уверен.» — подумалось мне.

— Егор Кузьмич! Вы сегодня что, сварить нас с братьями решили? — спросил я, заходя в парилку.

— Илюша! Давай не гунди! Вон на полог залазь. Сейчас веником будем из тебя дурь выколачивать. Бери пример с Лехи и Никиты! Сидят уже как курицы на жёрдочке! — заржал Кузьмич.

Этот его юмор, который остался еще с солдатских времен, порой не вписывается в образ Кулагина. Теперь он как никак фигура довольно известная в среде промышленников. Да и сам многого нахватался. Уже и в механизмах начинает разбираться, которые его завод выпускает.

— Тебя Кузьмич, Расторгуев Олег Хвалил. А-а-а потише!

— Давай все разговоры потом, лучше прикройся, а то сварятся твои бубенцы! — опять заржал Кулагин, работая двумя дубовыми вениками.

Температура в бане сегодня была явно выше 100 градусов по Цельсию. «Ох уж и протопили, старики—разбойники» — подумал я.

— Чего говоришь Расторгуев там вякает? — еще раз приложился, теперь уже по спине экзекутор. — Никита чего расселся, видишь брату пара не хватает. Вон ковшик, а камни плесни! Да не жалей, не барышни чай тут собрались, а братья Горские!

Когда брат плеснул почти литры воды с какие-то травяным настоем на камни, раздалось шипение и всю вокруг заволокло паром. Даже друг друга было не разглядеть.

— Ты кузьмич садист! Тебе об этом никто не говорил? — спросил я его.

Тот промолчал, лишь хохотнув слегка, и опят пошел работать таким себе русским вентилятором, призванным не охлаждать, а разгонять вениками пар.

— Расторгуев говорит, что ты несколько дельных предложений внес в конструкцию «Захара».

— Ну было дело, ну да к сколько мы с вами уже вместе. По чуть-чуть там да сям нахватался разного, вот и приходят идеи в голову как можно что улучшить. Вот я и говорю Олегу с Анисимом, делайте фургоны, как мы с вами делали, когда из Забайкалья в столицу ехали. Эх! Давно же это было. Вона вы уже как вымахали, а тогда считай только 7 годков исполнилось. Я часто вспоминаю ту нашу дорогу, и знаете, было в ней что-то такое… Не могу даже объяснить. Родное что ли, простое. Сейчас этого сильно не хватает. Да и вы тогда были считай сопляками еще.