Книга Одинаковые. Том 5. Атлантида, страница 35 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

Давление в корпусе нарастало с каждой секундой. Металл стонал, словно живой организм, готовый вот-вот не выдержать бешеной нагрузки. Иллюминаторы искажали изображение, превращая морскую тьму в причудливые узоры. Крылов, бледный как смерть, лихорадочно перебирал рычаги управления. Его пальцы скользили по тумблерам, и я слышал, как он шепчет себе под нос: черт побери…

— Алексей Николаевич, что можно сделать? — встревоженно спросил я.

— Остался последний шанс. Ручной механизм аварийного сброса балласта. Но, черт побери, его заклинило! — ответил он без паники, но с заметной тревогой.

Профессор потянулся к массивной рукояти, укрепленной в центре панели управления. Его руки дрожали. Он снова и снова пытался провернуть механизм, будто собирался победить металл одной упрямой волей.

— Смотрите, там у правого борта есть запасной клапан! — показал Никита рукой.

Я бросился к указанному месту и в полумраке батискафа разглядел небольшой вентиль.

— Только осторожно, ради бога! — сказал Крылов. – Один неверный поворот — и нас выбросит к чертовой матери на поверхность слишком резко, чтобы мы смогли при этом выжить.

Собрав все силы, я начал медленно проворачивать вентиль. Сначала ничего не происходило, затем послышалось шипение. Балластная вода стала покидать цистерну. Батискаф, словно нехотя, начал подниматься. Крен постепенно уменьшался, давление стабилизировалось.

Чуть больше часа мучительного подъема и мы наконец увидели свет. "Святогор" уже спешил на помощь, спуская спасательную шлюпку. Когда люк распахнулся, нас встретили встревоженные лица команды. Подъем батискафа на борт занял еще около получаса.

Скоро в кают-компании стало шумно. Нас, продрогших и мокрых, немедленно усадили за стол — пить горячий чай с лимоном и медом.

Кузьмич принес сухие вещи и заставил переодеться, но ему никто и не возражал.

Андрей Васильевич, капитан "Святогора", оглядев нас, сказал: — Ну что, господа, вы подарили всем нам незабываемые минуты. Слава Богу, что при этом остались живы сами.

Мы переглянулись с Крыловым. Это действительно было очень страшно. По сути, мы играли с самой смертью.

— Этот опыт бесценен: мы узнали слабые местааппарата и теперь понимаем, как все исправить. Это не провал, господа, это шаг к успеху! — произнес Крылов.

Я посмотрел в иллюминатор и мысленно выругался. Сегодня мы стояли всего в одном шаге от гибели. За стеклом распростерлось спокойное море, будто и не было никакой смертельной угрозы.

— Знаете! — сказал Никита, — а я ведь почти не боялся. Только злился, что все может вот так глупо и внезапно кончиться!

Все посмотрели на него серьезно, а потом разом расхохотались. Ржать начали абсолютно все, кто был в кают-компании в тот момент. Этот смех стал лучшим доказательством того, что мы действительно выжили. В помещении становилось теплее — не только от самовара, но и от дружеского гомона.

Впереди нас ждала уйма работы по анализу происшедшего, но сейчас можно было позволить себе выдохнуть. Крылов, прихлебывая чай, уже делал пометки в блокноте. Мысли об улучшении конструкции батискафа не покидали его голову даже в такую минуту. Эксперимент по погружению, едва не ставший последним, завершился. И вместе с тем начался новый этап покорения морских глубин.