Книга Одинаковые. Том 4. Претория, страница 18 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

Однако самый рабочий способ, который может действовать годами, — это использовать подставное лицо. Через посредников получить легально оформленные бумаги на другое имя и просто-напросто поменять человеку личность.

Ты знаешь, признаться, связей в криминальной среде у меня, считай, что и нет. Да и нахожусь я, по сути дела, по другую сторону от них, а связываться совсем не хочется, но вот какая идея у меня есть… Знаешь, при больницах есть морги — специальные помещения, чаще отдельные здания, где хранятся тела до опознания. И иногда там же — прозекторские. Это такие помещения, где проводятся вскрытия, однако чаще всего они являются частью тех самых моргов. Возможно, проще всего наладить связи с кем-то из этой среды, и когда туда попадёт человек, максимально похожий по описанию на вашего друга, можно будет попросить передать его документы — за вознаграждение, естественно. Сколько денег они захотят — я вообще представления не имею, но думаю, что для них не станет проблемой избавиться от тела и продать документы. Слышал я про такие случаи: в криминальной среде этим способом пользуются.

Я задумался. Нужно было, выходит, наладить связь с каким-нибудь моргом, ну что ж, не такая уж и большая проблема. Главное, чтобы никакие следы потом не привели к разоблачению этого мероприятия и у Феликса Эдмундовича —точнее у того, чьё имя он будет носить, — не появилось на этом фоне каких-то проблем.

Также возникает вопрос о родственниках… Если они будут искать погибшего человека, а затем обнаружат «нового» с его документами, это тоже может стать проблемой.

Я описал свои беспокойства Томских. Он посидел, задумавшись, и сказал: — Знаешь, что, Илья, давай так: ты принесёшь мне документы, а я организую проверку. И только после этого мы примем решение — можно ли использовать новую личность или не стоит.

— Хорошо, — сказал я, попив чаю и немного пообщавшись с дочерями Томских, я отправился домой.

Процесс получения документов из морга оказался не таким уж и сложным. Всего за 300 рублей ассигнациями мне удалось купить два паспорта.

Первый — на имя Андрея Михалковского, дворянина польского происхождения, двадцати трёх лет от роду, из мелкопоместной шляхты Виленской губернии. Ранее тот был студентом-естественником Императорского Виленского университета, но был отчислен за неуспеваемость, и умер недавно в Питере от воспаления лёгких. В документах значились особые приметы: тёмные вьющиеся волосы, прямой нос, глубоко посаженные карие глаза. Стройный, подтянутый. Католик по вероисповеданию.

Вторые документы принадлежали Петру Ивановичу Громову, мещанину, двадцати четырёх лет, из Петербурга. Работал приказчиком в торговой лавке. Умер от несчастного случая — упал с лестницы, имел смуглое лицо, тёмные волосы, небольшую сутулость и характерную щетину.

Оба паспорта имели все необходимые отметки для легального перемещения по империи, включая описание внешности и место постоянного жительства. При этом паспорт польского дворянина

давал больше возможностей для передвижения и социальной мобильности.

Обсудив с Томских варианты использования документов, мы пришли к выводу, что Феликс Эдмундович Дзержинский станет Андреем Михалковским. Томских по своим каналам сделал запрос на родину Михалковского и выяснил, что из родственников у того осталась лишь старая тётка, которая вряд ли будет искать племянника.