Книга Одинаковые. Том 3. Индокитай, страница 31 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

Его когти, окрашенные хной, царапали прутья, оставляя на латуни следы, похожие на иероглифы.

Хорошо подумав и взвесив всё за и против, мы всё же решили перекусить. Последние дни путешествия выдались тяжёлыми; тела и дух истощены. Надо набраться сил. Еда была, мягко говоря, своеобразная, я еще и в прошлой жизни очень так нейтрально относился к этой кухне, да и признаться на родине она всё-таки была как-то подстроена что ли под вкусы местных обывателей. Знаете, это как постигать японскую культуру в русском суши баре где-нибудь под Вологдой, уплетая горячие ролы из микроволновки под шапочками из майонеза провансаль. Вот также и вьетнамская кухня, придя к нам приобрела свой не передаваемый Русский дух. А здесь вкусы были яркие, и каждое блюдо вызывало новые неподдельные эмоции, и до-хрена вопросов. Время шло, а новостей от Бо Чау не поступало. Мы не знали, чего ждать. Я отмерил максимум час ожидания, после которого нужно будет действовать. К черту эти 150 фунтов стерлингов, промедление уж слишком дорого. Куда отправят Саньку? Отправят ли вообще? Может быть, определят в наложницы кому‑то из французских шишек или в виде подарка с бантиком преподнесут какому-то местному князьку — но ответов не было. Мы решительно не знали.

Спустя два с половиной часа в комнате, где мы ожидали, открылась потайная дверь, ранее нами незамеченная, и из нее вышел незнакомый вьетнамец…

Дверь распахнулась без стука. Вьетнамец в чёрном шёлковом ао дай, расшитом серебряными журавлями, бесшумно вошёл в комнату. Его лицо было обезображено шрамами от перенесенной давно оспы. Прижав палец к губам, он прошёл по комнате и молча сел в кресло. Практически сразу за ним, повторив все его действия появился наш знакомец, китаец Бао Чау, что обещал достать информацию.

Оглядев нас пронзительным взглядом, Чау взял свои экзотические четки и став их перебирать, при этом уставившись на панно с драконом на стене.

— Нгуен Ван — представил он нам своего спутника хриплым голосом, — у него есть новости, и надо сказать хреновые для вас, малолетние искатели приключений! На последнем слове из его горла вырвался каркающий смешок, а на лице появилась недобрая ухмылка.

— Добрый день, Нгуен Ван! — поприветствовали мы новое действующее лицо, слегка склонив голову в его сторону.

— Будем благодарны узнать интересующую нас информацию. — добавил я.

— Жан-Луи-Ле-Гран — прошептал он, коверкая французское имя, и швырнул на стол смятый листок. Это была телеграмма Bank of Indochina из Хайфона. В дрожащем свете керосиновой лампы можно было разобрать, что здесь была информация для Жан-Луи Легранда. Оказалось, что в Хайфоне и в Ханое у этого лягушатника достаточно обширные связи. И неведомым образом в Хайфоне стало известно, что по следам Жан-Луи Легранда движутся подростки‑европейцы, которые ищут девушку.

Выходит, француз уже осведомлен о нашем существовании, что, несомненно, усложняет нашу задачу. Но как-то из этой ситуации выкручиваться надо.

— Мне удалось узнать, что эта французская сволочь связана с известной в узких кругах Индокитая семьей Де ла Круа, которые заказывают для своих «исследований» тому специфический товар. Вероятнее всего, в этом случае ваша сестра и стала тем самым товаром, который Легранд теперь доставляет в их поместье.