Онлайн книга «Одинаковые. Том 2. Гимназисты»
|
Но судьба готовила нам новое испытание. На рассвете, когда состав набирал скорость, приближаясь к мосту через реку Сестру — одному из крупнейших инженерных сооружений на пути между столицами, земля под нами ощутимо содрогнулась. Мост этот, возведённый над полноводной рекой и державшийся на нескольких каменных опорах, соединённых тяжёлыми металлическими пролётами, считался гордостью инженеров, хотя ещё при его проектировании в 1860-х годах путейцы сталкивались с капризами русла и опасной глубиной воды. Сначала мы услышали странный, холодящий кровь скрежет — будто металл терся о металл. Вагон качнуло влево, затем вправо. Пролётные строения моста, не выдержав тяжести состава, начали деформироваться, а верхнее строение пути затрещало под паровозом. — Держитесь! — крикнул я, хватаясь двумя руками за стол. В следующий миг всё завертелось: посуда в нашем купе зазвенела, тяжёлые шторы сорвались, и оглушительный грохот возвестил, что паровоз сошёл с рельсов. Цепная реакция потянула за собой и следующие вагоны. Наш вагон резко накренился и замер на боку. В темноте слышались крики, кто-то звал на помощь. Кузьмич, пытавшийся удержаться за поручень, упал и вскрикнул. — Все живы? — перекрикивая шум, позвал я. — Кажется, да! — донёсся голос Алексея. — Нога… — простонал Иосиф. — Что-то с ногой… Дым и пар из разорванных труб быстро заполнили вагон. Никита первым нашёл выход через разбитое окно, помогая нам выбраться наружу. Там открылась картина разрушения: искорёженные вагоны, обломки на береговых укреплениях, стоны раненых. Не теряя времени, мы с братьями начали вытаскивать пассажиров. Иосиф, превозмогая боль, помогал подавать воду, Кузьмич, несмотря на травмированную руку, руководил раздачей воды и успокаивал людей. Нам можно сказать повезло, что этот чертов мост оказался всего в 30–40 верстах от Питера, если бы такое случилось в глуши, то не известно как бы мы справились. Через несколько часов прибыли спасатели — крестьяне из ближайших деревень, железнодорожники, солдаты из гарнизона. С ломами, кирками и верёвками они шагали осторожно, словно опасаясь потревожить само место трагедии. Впереди шёл седой мастер,деля людей на группы и направляя их к заваленным вагонам. Женщины из числа уцелевших перевязывали раны простынями, рвали на бинты рубахи. К вечеру на место прибыли врачи — всего трое, но работали они без устали при свете костров и масляных фонарей. — Этого — первым! — скомандовал старший, указывая на Кузьмича. — Перелом открытый, медлить нельзя. Иосифа осмотрели отдельно. — Вывих серьёзный, — заключил врач. — Хромота может остаться, но кости целы. Ночь прошла в спасательной работе. К утру большинство выживших вывезли в лазареты. Нас с Иосифом и Кузьмичом отправили в ближайший госпиталь. Петербург встретил нас не нарядной Невой, а моросящим дождём, сыростью и больничными стенами. И всё же мы знали: пережив такое, мы уже не будем прежними. Мы увидели смерть лицом к лицу, но познали и силу человеческой солидарности. Путь оказался длиннее и страшнее, чем мы ожидали, но он научил нас главному — ценить жизнь, держаться друг за друга и не пасовать перед бедой. В госпитале, когда врачи обрабатывали раны, Иосиф, повернувшись ко мне, тихо сказал: — Знаешь, Илья, после всего того, что пришлось пережить за время знакомства с вами, я понял — ничто не страшно в жизни, если рядом с тобой настоящие друзья. |