Книга Одинаковые. Том 1. Адаптация, страница 103 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

Синяки у Егора Кузьмича практически сошли, и когда мы направились в сторону Омска, продолжая наш путь по тракту, то оставалась небольшая желтизна под глазами, да еще нижняя губа, крепко разбитая тогда, напоминала нам о происшествии. Ребра его все это время стягивала тугая шерстяная повязка. По всем признакам там был перелом или как минимум трещина, так как видно было, что дышать полной грудью наш Кузьмич не может, да и любые действия, что он стремился сделать руками, приносили ему болезненные ощущения, отчего он кривился, по крайней мере если думал, что никто из нас с братьями это не видит.

Поэтому, весь последний путь, мы убедили Кузьмича ехать в фургоне, и не появляться на, хотя он часто порывался. Было видно, что ему стыдно от беспомощности.

— Эх, как же не вовремя, да как проглядел-то супостатов, — раз за разом заводил он одну и ту же шарманку.

Мы же с братьями, его подбадривали, иногда скармливая подходящие анекдоты из будущего, от которых смех из нашего фургона разносился похоже не на одну версту.

Но ничего, когда приехали в Омск, то здоровье Кузьмича пришло в целом в норму, и он на глазах повеселел. А особо он повеселел, когда на одном постоялом дворе сговорил подавальщицу с огромной крепкой задницей и грудью шестого размера, не меньше. Нас он стеснялся и не подавал виду, а перед другими попутчиками ходил гоголем. Они над ним подтрунивали, что вызывало смех уже у нас. Вечерние посиделки у костра, да с залихватскими песнями, до которых были охочи трое из наших попутчиков, скрашивали моменты долгого пути.

Даже представить себе не могу, как такие люди как Тихон Миров проживают большую часть пути в тяжелой дороге. Это Вам не на самолет сесть или легковую машину по асфальту перегнать на 1000 километров, здесь все по-другому. И люди другие, проще что ли, чище, более открытые к окружающим. Встречались за новую жизнь, конечно, разные, но по отдельным отбросам судить обо всем обществе конечно же не собираюсь. В общем глядя на огонь, во время очередной ночевки, я задумался и понял, что мне в этом времени чертовски нравится, и есть непреодолимое желание сделать этот мир лучше, сохранить то хорошее, что несомненно в присутствует в этом времени.

Это произошло на пути от Ялуторовска до Тюмени. За спиной осталась уже большая часть нашей дороги на гужевом транспорте. И в последние дни все больше и больше пытался выстроить план действий по прибытии в Екатеринбург.

Ничто не предвещало беды. Светлое утро, мы чуть более одного дня в дороге. Солнце ярко освещает дорогу, свет отражается от снега и только маска с крохотными прорезями для глаз, сделанная из березовой коры, помогает не ослепнуть от такого свечения. Очков солнцезащитных, то прикупить было не где, вот и спасаемся народными методами, проверенными многими поколениями наши предков.

В какой-то момент Никита с Кузьмичом, сидящие на облучке заметили, что тишина вокруг стала какая-то звенящая. Птицы, что частенько перелетали с дерева на дерево, куда-то внезапно делись. Стал подниматься сильный ветер и буквально за несколько минут погода начала портится.

— Похоже буря нас ждет, — проговорил Кузьмич и перекрестился.

Пока возничие споро организовывали лагерь на время ненастья небо затянула серая хмарь. Ветер все сильнее и сильнее поднимался. Никита и Леха рванули к ближайшему перелеску, стали рубить лапник, которым планировали укрыть лошадей. Построить какое-то более серьезное укрытие мы навряд ли уже успеем.