Книга Военный инженер товарища Сталина 3, страница 16 – Анджей Б., Виктор Жуков

Игорь откашлялся. Он понял все. Сознание вернулось, а вместе с ним и реальность. Он снова в двадцать первом веке. Снова в стенах той лаборатории, из стен которой его отправляли в свой собственный тысяча девятьсот сорок третий год.

— С этим все ясно, — слабый голос еще выдавал его переброску. — А дальше-то что? Я ведь так по-прежнему и не попал в свое время. Сколько я тут отсутствовал?

— Ровно пять дней. Твой организм истощен. Все пять дней мы носились за тобой по эпохам. Сейчас отдыхай. Два — три дня тебе на восстановление сил.

— А потом?

— Если согласишься, попытаемся заново бросить тебя сквозь пространства в твой год. В разгар событий на Курской дуге.

— И снова автоматика даст сбой? И меня по-прежнему будет швырять по задворкам истории Земли?

— На этот размы позаботимся, чтобы автоматика сработала на вектор Александра. За эти пять дней, что тебя не было, моими сотрудниками были разработаны новые методы. Об этом не беспокойся. В этот раз модуляция должна найти Александра.

— И если найдет, я останусь в своем времени, а…

— А барокамера заберет Сашу сюда, — закончил Степан Сергеевич.

Собственно, для Игоря-летчика с этого мига наступили каникулы. Сотрудники Института принялись разбирать барокамеру по винтикам, ища причину столь нелепых сбоев автоматики.

Впереди старшего лейтенанта Мурманской авиации ждали дни отдыха.

1945 год. 7 января.

Берлин.

Скорцени направился к выходу, объявив нам с Борисом:

— Вам снова предстоит встреча с моим шефом. Гиммлером, если быть точным. Готовьтесь к отправке. Завтра на поезд в Берлин.

И вышел в коридор. Подозвал адъютанта. Что-то приказал. Шаги удалились. В комнате остались два автоматчика с писарем.

— Вот же иуда фашистская, — прошипел Борька вслед. — И стоило нам тащиться в этот долбанный Штутгарт, чтобы снова вернуться в Берлин? Только друзей потеряли, — опечалился он, вспомнив Катю с подпольщиком Герхардом.

— О парне молодом не забыл? И Олеге? И Юргане?

— Не забыл. Всех помню. Даже твоего Семена, первого помощника. Того, что погиб при налете «юнкерса». Еще до Павла Даниловича.

Я вскинул брови. Семен действительно был у меня в качестве помощника, прежде чем появился майор Гранин. Я тогда только начинал свою деятельность на русских фронтах, и наш куратор проекта «Красная Заря» Илья Федорович, любезно приставил ко мне добродушного тихого писаря. Потом он погиб под руинами исковерканной машины, в которую угодила авиабомба. Я сам держал его голову у себя на коленях, когда Семен испустил последний вздох. Но Борька? Он-то откуда помнил столь давние события?

— Ты же с ним не встречался. Как можешь помнить? В партизанах же тогда воевал.

— В партизанах, все верно. И тебя как раз с Граниным из плена у немцев вытаскивал. А Семена твоего помню, потому что ты, лишенец, все уши мне тогда прожужжал.

Бросив взгляд на писаря, сидящего у телефона, склонился к уху:

— Зуб даю в натуре! Тот паршивец со шрамом не довезет нас до Берлина. Грохнет по дороге. Может, ну его к едреной фене? Двинем через окно? Город-то в руках повстанцев. Глядишь, и упрячут как в катакомбах подземки. А там и через фронт переправят.

— Ты в своем уме? — шикнул я. — На нас автоматы направлены.

Борька скосил глаза на двух жандармов с характерными бляхами на мундирах. Те невозмутимо держали нас под прицелом. Но перешептываться позволяли.