Книга Военный инженер товарища Сталина 2, страница 55 – Анджей Б., Виктор Жуков

Неолит.

Ледниковый период.

Неандертальцы.

Барокамера портала времени закидывала пилота советской авиации все дальше и дальше вглубь веков. Пока он лежал в саркофаге в беспамятстве, мимо снаружи носились магнитные бури. Рукава тоннелей червоточин бешено вращались, уступая место друг другу. Проносились эпохи. Уходили столетия. Исчезали в бурлящей воронке целые вехи эволюции Земли — и все это в обратном порядке. Время шло вспять.

И вот он — новый виток эволюции:

КЛАЦ! — откинулась автоматически крышка. Капсула перемещения выплюнула тело старшего лейтенанта. Вспыхнув сиянием, также автоматом закрылась. Вибрируя, издавая гудение, мигнула, и как бы на прощание выдала гулкий хлопок: БАЦ! — и исчезла. Барокамера помчалась гулять по эпохам. Куда?

А черт его знает. Этого Игорь уже не мог осознать.

Присел на поваленное вихрем дерево, зажмурился и обхватил голову руками. Закружилось, завертелось, засверкало всеми цветами спектра — и… вот он здесь.

Где?

Во-первых, разумеется, не было никаких привычных ориентиров.

Во-вторых, температура: она была настолько низкой по отношению к той, в которой он перед этим находился, что не только дрожь от страха била его, но ещё и от внезапного холода. Здесь была стужа!

Он находился… в ЗИМЕ.

Настоящая зима, со снегом и довольно ощутимым морозом окружала его со всех сторон. Снег был на ветвях, снег был на верхушках деревьев, снег был под ногами, отчего ступни его в армейских ботинках начинали слегка мерзнуть. Пар вырывался изо рта при каждом выдохе, а пальцы теперь ощутимо покалывали. Ещё несколько минут, и он замерзнет окончательно. Он не узнавал ни деревьев, ни местности, ни даже неба над головой. Оно было какое-то… не своё. Неземное.Точнее, земное, однако… незнакомое.

«Где я?»

Он двинулся вперёд, наугад, сквозь покрытые инеем кусты, поскольку оставаться на месте было равносильно медленной смерти.

Как разжёг костёр,он не помнил. Как разделся и повесил сушить одежду — тоже. Повинуясь рефлексу, а может и тому преимуществу, что жил когда-то в Сибири, он частично отогрелся у костра, и уже, по-видимому, за полночь уснул как новорожденное дитя, обхватив колени руками и положив на них голову.

Как в бреду, он просыпался несколько раз и чисто рефлекторно подкидывал ветки в костёр — всё больше и больше, пока жаркий круг от пламени не растопил полностью землю кругом. Только тогда он облачился — опять же автоматически — в высушенную одежду. Снова присел, задремал, а проснулся уже поутру, всё так же, не узнавая местность вокруг.

В этот момент по лесу прошёл трубный звук, похожий на заунывный хор далёких невидимых певцов на расстоянии в добрый десяток километров. Рёв был настолько сильным и глубоким, что кровь в жилах вот-вот должна была превратиться в застывший от холода аммиак. Так трубят только слоны, подумал лейтенант. Но каким должен быть слон в его реальной жизни, если он производит шум мчащегося трансконтинентального экспресса, увеличенный в десятки раз и умноженный на сотни децибелов! Это не слон трубил: это трубило целое стадо!

Игорь потряс головой:

Слоны? Здесь? Зимой?

Затем, тут же мелькнуло в голове: «А где, в сущности-то, здесь? Я до сих пор не знаю, гденахожусь…»

И тут же увидел…

Метрах в сорока, круша и ломая всё на пути гигантскими бивнями, грузно и с какой-то поспешностью прошествовал… мамонт, оставляя за собой полосу полной разрухи. Туша исполина с длинной мохнатой шерстью была настолько велика, что на миг заслонила солнце, вставшее поутру. А отбрасывал колосс такую тень, что можно было запросто расположиться целому взводу солдат.