Книга Военный инженер товарища Сталина 2, страница 12 – Анджей Б., Виктор Жуков

Частичное знание французского языка позволило летчику моментально сориентироваться в обстановке, и он, повернув пустые ладони вверх, как можно вежливее ответил:

— Бон шанс (что означало — «желаю успеха»).

Лейтенант удивлённо посмотрел на своих подчинённых и затем вновь обратился к незнакомцу в странной одежде:

— Говорите по-русски. Я понимаю.

Произношение у него было довольно сносным, и, чуть картавя, он спросил:

— Партизан?

— Нет-нет! — поспешно замахал руками Игорь. — Я не солдат. Из города выходил вместе с семьёй, но вчера потерял их. Вот теперь ищу.

— Из какого города? — офицер дал знак солдатам опустить ружья.

— Из Калуги… (И надо же — попал, что называется, в точку)!

Лейтенант с интересом рассматривал незнакомца, затем, видимо, что-то решив, показал жестом в сторону:

— Пожалуй, отведу я вас к своемукомандиру, в штаб артиллерийского корпуса. Там всё и расскажете.

Таким образом, волею судьбы и силой обстоятельств, пилот Мурманской авиации оказался в гуще событий наступающей французской армии 1812-го года, августа месяца — его середины.

Проходя вместе с лейтенантом мимо пушечных лафетов, Игорь видел в ящиках орудийные ядра, переложенные соломой. Огибая батареи артиллерии и пробираясь сквозь ряды солдат, он ловил на себе удивлённые взгляды, смешанные с любопытством: такой одежды, а точнее, по их понятиям, обмундирования, они не видели никогда в жизни. Остановились у большой двухъярусной палатки, похожей на шатер, и окруженной взводом национальной гвардии.

Страха, на удивление, не было, и когда лейтенант откинул полог палатки, лётчик смело вошёл внутрь.

Убранство внутри передвижного шатра было великолепным, и поражало своей роскошью. У выхода изнутри на карауле стояли два вышколенных гвардейца из свиты самого императора. На козетке, в расстегнутом маршальском мундире полулежал сухопарый, выше среднего роста, ещё не старый господин с картой в руках.

Игорь тотчас мысленно сравнил представшего перед ним военачальника с портретами маршалов, которых помнил ещё со школы, и остановился на фамилии: Ней.

Да. Это был он. Мишель Ней, один из сподвижников Императора еще с тех времён, когда Бонапарт был простым капитаном артиллерии. Родился в 1769-м году, ровесник Наполеона, и считался, как и Лефевр, его близким другом. После «Ста дней» будет расстрелян Бурбонами в 1815-м году, в возрасте 46-ти лет, в самом расцвете сил и блестящей карьеры. Стало быть, сейчас ему 43 года, подумал Игорь. Неплохой возраст для маршала Франции.

Разноцветные флажки, утыканные в карту, указывали локацию различных войск. От карты отошёл внушительного вида господин с указкой в руке, в таком же в маршальском мундире, — видимо, до этого показывающий расположение и движение неприятеля.

Пилот узнал и его. Он неплохо помнил портреты основных маршалов Наполеона.

«Луи Александр Бертье, — мелькнуло воспоминание. — Самый старший по возрасту. Родился в 1753-м году, а закончит жизнь в 1815-м, так же, как и Ней».

В палатке так же присутствовали несколько генералов,утро только начиналось и, вероятно, предстоял военный совет, когда ввели пленника.

Все с интересом и любопытством принялись рассматривать незнакомца: пленники попадались им и ранее, однако этот, похожий на выходца из иного мира, по–видимому, попался им впервые.