Книга Военный инженер товарища Сталина 1, страница 95 – Анджей Б., Виктор Жуков

Илья Федорович уже был на связи.

— Не удалось, Саня?

— Никак нет, товарищ член Военного Совета. Поговорили пару слов. Записали. Он пожелал удачи нашим войскам.

— И что?

— И пошел играть дальше.

— Хм-м… — усмехнулся начальник на том конце связи. — В общем-то, это и следовало ожидать. Кто такие вы для него? Простые репортеры из газеты…

— Гудок паровоза, — хвастливо вставил Борька.

— Из ка… к-какой? — запнулась трубка голосом начальника.

— Этот балбес не придумал ничего лучшего, как назвать газету «Гудком паровоза», — с притворным гневом пожаловался я. Борька обиженно понурил голову.

В трубке хохотнули. Голос Павла Даниловича с юмором выдал:

— Ты бы еще назвал ее «Бидоном доярки». Или «Трактором Черноземья». — Майор на том конце связи разразился хохотом. — Ты идиот, Борька? Кто называет фронтовую газету каким-то «Гудком паровоза»? Это же не твой колхоз. Это фронт!

Борька сконфуженно ушел зализывать душевные раны.

Потом Илья Федорович, насмеявшись, отдал указания.

— Утром можете вылетать самолетом сюда. Наша разведка уже передала чертежи Королёву. Те чертежи, что были захвачены в Пенемюнде. Отныне в вашем распоряжении вся техническая документация баллистических разработок третьего рейха.

— Мы с Сергеем Павловичем и без них справимся, — заверил я. — Как думаете, Илья Федорович? Мехлис не вернется с инспекцией?

— Не вернется, — хохотнул в свою очередь майор. — Наш начальник так напугал его, что тот двинул в войска, сверкая пятками.

— Обо мне спрашивал?

— Как раз о тебе и шла речь. Хотел узнать, откуда в Советской Армии появилось столь совершенное оружие? Кстати, и Королёву досталось на орехи. Еще минута, и могли отправить в лагеря. Спас наш Илья Федорович.

— Так что можете возвращаться, — завершил связь начальник. — Мы встретим.

Утром следующего дня мы отбыли в войска.

* * *

К нашему конструкторскому бюро присоединился Сергей Владимирович Ильюшин. Насколько я знал из Википедии, этот легендарный авиаконструктор был единственным лауреатом сразу семи Сталинских премий. Подумать только — семи! Такая сногсшибательная цифра не укладывалась в голове. А еще всплывало в памяти, что он имел восемь орденов Ленина. Тоже цифра грандиозная! Но это, разумеется, на протяжении всей жизни. А сейчас к нам в расположение прибыл подтянутый военный благородной осанки. Борька сразу кинулся снимать тулуп. Размяв ноги после перелета, Ильюшин начал знакомиться.

— О! И Сергей Павлович здесь, — заметил он Королёва. — Приветствую, тёзка!

Пожали руки, обнялись по-дружески. Потом представили меня.

— А вот это и есть наш инженер из будущего, — заявил Илья Федорович. — Можно просто Александр, он молодой еще.

— А можно и Саней, — встрял Борька.

— Тебе предстоит работать в связке с ним, — продолжил начальник, показав бойцу кулак. — Это он усовершенствовал новые разработки на самолетах Лавочкина и Поликарпова.

Я скромно потупил взор. Не барышня, но стало приятно.

— Стало быть, и мои самолеты усилим твоей технологией, Саша? — присаживаясь к столу, сразу перешел к делу конструктор.

Обсуждали вечером многое. Разложили чертежи. Подняли архивы. Созванивались с Верховной Ставкой. Сергей Владимирович решительно взял бразды правления в свои руки. Все, что касалось авиационной техники, теперь проходило через его контроль. Он привез с собой двух специалистов-помощников. Техники не знали, какая им предстоит работа: меня по-прежнему держали в секрете.