Книга Военный инженер товарища Сталина 1, страница 112 – Анджей Б., Виктор Жуков

— Меня уверили, что сфабрикованная сцена самоубийства не вызовет сомнений у союзных держав.

— Все это верно. Но скептики всегда есть во всех структурах. Безупречная инсценировка вашей смерти только на время может притупить бдительность разведок. Потом начнутся судебные мировые процессы. Нам бы не хотелось, чтобы слух, что фюрер нацистской партии укрывается во льдах Антарктиды, просочился сюда.

— Поэтому мне придется сидеть взаперти в ледяной клетке два года?

— Ради вашей безопасности — да. Два года, ни меньше.

На этом их первая встреча закончилась.

Бывший фюрер великой Германии отныне стал обитателем шестого континента Земли.

1944 год.

Конец декабря.

Предновогодние дни.

Нас с Борькой послали к штабу фронта, проверить наладку спецоборудования. Я не раз выезжал к той или иной точке локации: это требовала обстановка. Мои нововведения были диковинкой для многих командиров, и не всегда им удавалось схватить суть с первого раза. Вот и сегодня, оставив коллег в конструкторском бюро, захватив приборы тестирования, мы выехали с Борькой на машине. Мой друг все время следовал рядом, куда бы я ни выезжал. Лучшего охранника и пожелать было нельзя.

— Вас ждать у штаба? — выкручивая руль лендлизовсого «Виллиса», уточнил водитель. Парень был приставлен к нам Ильей Федоровичем. Отличался веселым характером, был учтив и немногословен. Сразу смекнул, что возит каких-то секретных особ, поскольку дал подписку о неразглашении.

— Как думаешь, веселый интересный, нам придется ночевать в штабе? — в свою очередь спросил Борька. — Или как всегда справимся быстро, до вечера?

— Там офицерам надо показать, как пользоваться сенсорной панелью. Без меня не поймут. Мы только на той недели отправили им первые образцы.

— Ах, сенсорной панелью… — протянул недалекий боец, бывший тракторист колхоза «Знамя Октября». — То-то я думаю. А тут оказывается сенсорная панель… — и заржал на весь салон. Ни черта он, разумеется, не понимал в моих разработках, но непременно выставлял себя умником.

Машина прыгала по ухабам. Миновав прифронтовую рокаду, мы въехали в лес. Смешно сказать, но лес — девственно чистый и угрюмый — сохранился в этой части Германии. Войска с наступающими эшелонами ушли вперед, где слышны были канонады взрывов, а здесь царила уютная тишина. Час назад нам попалась последняя группа советских бойцов. Гнали вперед артиллерию, танки. Потом только едва заметная колея, и лес-лес-лес. По бокам, впереди, сзади. Я невольно вспомнил Семена. Когда-то мы так же ехали в машине, только с нами был еще Илья Федорович. Потом налетел «юнкерс». Машину с водителем разнесло в клочья. Семен скончался у меня на руках. А мы с начальником выжили. Каким чудом — одному Провидению известно.

Сейчас я ехал в подобной обстановке. В кабине нас трое. Борька с верным автоматом пристально наблюдает за лесом. Шофер припал к рулю, выбирает дорогу. Время — едва рассвело. Прихваченные нами рации лежат на сиденьях. В КБ остались все, кто был причастен к проектам моих разработок. Королев возглавлял свой отдел, Ильюшин свой, Яковлев свой. Лавочкин и генерал Костиков помогали схемами с чертежами. Павел Данилович Гранин остался заменять меня в качестве помощника. А курировал всем наш член Военного Совета фронта. Провожая нас с Борькой в штаб, дал указания: