Книга Военный инженер товарища Сталина 1, страница 102 – Анджей Б., Виктор Жуков

В середине просторного помещения стояли бильярдные столы, вперемежку со столиками на четыре-шесть человек для игр в преферанс, шахматы и другие настольные игры. За столиками сидели и листали журналы несколько знакомых с U-859. Все шесть экипажей субмарин были здесь: кто крутил рулетку, кто расписывал пульку, кто катал шары, а кто просто бесцельно прохаживался туда-сюда от скуки. Зал гудел множеством голосов. Был наполнен табачным дымом, и повсюду слышался смех.

— Вам подадут ужин в кабинете коменданта.

Скорцени кивнул.

В зале находились не менее двухсот человек — остальные облюбовали себе занятия по своим вкусам. Кто копался в библиотеке в другой секции зала, кто отправился на просмотр фильма в один из двух кинозалов. Некоторые просто не успели выйти из душевых с бассейном — даже отсюда был слышен их плеск.

Спортивный комплекс представлял собой такое же обширное, с высокими потолками помещение, где упражнялись и играли в волейбол с десяток-другой матросов из разных экипажей каравана. По всему периметру зала были расставлены тренажёры, штанги, гири, и другие спортивные приспособления, начиная с турников, и кончая канатами, свисающими с потолка. Обрамляла всё это великолепие беговая дорожка, шириной в четыре полосы.

Скорцени улыбнулся. Первая партия золотого запаса Третьего рейха была доставлена. Это была его первая ночь подо льдами Антарктиды. Первая ночь в бункере с надписью «Карантин».

Нечто необъяснимое и таинственное витало в воздухе. Мерный, неясный гул шёл из-под земли, будто там, под толщей векового льда, работали какие-то скрытые и огромные механизмы неизвестных конструкций.

Он прибыл.

После того, как к нам примкнули авиаконструкторы Лавочкин и Яковлев, Советская держава стала самой могущественной в мире. Это касалось и вооружения и оснащения солдат. Немецкая линия обороны трещала по швам.

Семён Алексеевич Лавочкин, автор первого в СССР самолета, достигшего скорости звука, сразу нашел общий язык с коллегами. Он знал Королёва, Королёв знал его.

Что касается Яковлева, то Александр Сергеевич как раз накануне приезда получил свою шестую Сталинскую премию. Был весел. Шутил. С Ильюшиным пошли париться в бане.

Мощь нашей авиации, усовершенствованная моими технологиями, вышла на первое место, обогнав и немцев и прочих. Я придумал новую разработку, которой поделился на совете. Присутствовали все, кроме Гранина. Мой верный майор слег с простудой. Записывал Борька.

— Предлагаю подвесить под днища самолетов корзины с дронами, — заявил я конструкторам. Все сидели у стола, заваленным чертежами со схемами. — Это касается наших машин, летающих на Берлин. Корзины будут открываться автоматически. Самолеты выпускают рои дронов и летят бомбить дальше. Тем самым, дронам не придется пересекать линию обстрела зениток: потолок-то у них низкий. А наши истребители и бомбардировщики, преодолев высокий потолок, просто будут сбрасывать корзины сверху. Во время падения вниз, они открываются автоматикой, после чего «Советский рой» дронов рассеиваться по всему Берлину. Как вам такая задумка, коллеги?

Яковлев с Лавочкиным сразу принялись чертить схемы набросков. Внутри царила та дружеская рабочая атмосфера, когда всем уютно друг с другом. Наше КБ расширилось. Стараниями члена Совета фронта Ильи Федоровича, с его рвением, бюро состояло теперь из десятка ведущих конструкторов страны. Я числился консультантом. Борька по-прежнему находился при мне в качестве охранника. Нее хватало Семена и Лёшки — я часто вспоминал их. Вот и сейчас, когда предложил новый проект, в душе всплыл покладистый и молчаливый Семен, записывающий мои новшества технологий.