Книга Телохранитель Генсека. Том 2, страница 57 – Петр Алмазный

— Это шарики из подшипников, — объяснил я. Разговор с медсестрой-колобком начал забавлять.

— А подшипники — это что? — маленькие глазки округлились, на миг вынырнув из-под массивных щек.

— Это такие фигнюшки, — с умным видом ответил я, понимая, что объяснять этой даме, зачем нужны подшипники, бесполезно. Возможно, встречаются женщины, которые разбираются в технике не хуже мужчин, но конкретно эта — точно не из их числа.

— А, ясно! — она воткнула мне в вену иглу, отрегулировала что-то у пробки флакона и, забрав вторую капельницу, выкатилась за дверь.

Я восстановил в памяти последние события. Взрыв произошел в пустом туалете. Меня задело совсем легко. Так что очень надеюсь, что больше никто не пострадал. Судя по информации о «фигнюшках», бомба, скорее всего, самодельная. Тротил, поражающие элементы, часовой механизм из обычного будильника. Такую и школьник сделать сможет.

Открылась дверь — и на пороге появилась та самая дежурная по станции, которую я спасал, закрыв собственным телом. Теперь она была без формы, в черно-белом сарафане, с накинутым на плечи белым халатом, который смотрелся на ней, как рубашка. Редко встретишь женщину такого высокого роста и могучего сложения. Ее загипсованная правая рука висела на перевязи. В левой дама из метро держала авоську с яблоками.

— Вы как, товарищ полковник? Слава богу, живы! А я вот, — она приподняла руку в гипсе, — легко отделалась. Как представлю, что могло быть, жуть берет!

Женщина прошла в палату, выложила яблоки на тумбочку, авоську сунула в карман белого халата. Потом спохватилась и переложила в карман сарафана.

— Забуду в халате. Я вечно авоськи везде забываю, потом в магазин сходить не с чем. Не напасешься. Ну, я пойду. Я спасибо сказала? Нет⁈ Вот память дырявая, как авоська. Спасибо! Вы мне жизнь спасли! Вот вовек вас не забуду!

Она вышла, а я вдруг развеселился: за последние десять минут обогатился информацией и о фигнюшках, и об авоськах! Счастливые люди, если они переживают только из-за таких мелочей.

Следующий час дремал. Иногда открывал глаза, смотрел на склянку с лекарством.

В палату вошел врач в сопровождении медсестры. Эта девушка была стройной, высокой и очень красивой. Она ловила каждое слово врача, видно было, что неравнодушна к нему.

— В рубашке родились, Владимир Тимофеевич, — сказал доктор. — Отделались легкой контузией. Слышите хорошо?

— Немного в ушах звенит, а так нормально.

— Голова кружится?

— Есть немного.

— Ну что вы хотели — взрыв совсем рядом, и потом еще знатно о бетон приложились. А так ничего, думаю, пару дней у нас полежите. Если не будет осложнений, выпишем. Мария, капельницу убери.

Медсестра вытащила иглу из вены, замотала трубки вокруг стойки. Врач и его сопровождающая вышли, осталась только санитарка.

Я откинул одеяло — надо же, в больничную пижаму переодели! Штаны почти новые, тут же, на спинке кровати, висит пижамная куртка.

— Простите, а где моя одежда? — спросил санитарку. Два дня в этой палате я не выдержу, взвою от скуки и безделья. Переодеться, и домой.

— Какая такая одежда? Не было у вас одежды. Обрывки были грязные. Я прямо там, в приемном покое, все в мешок и позапихивала. Хотела выбросить, но пришли люди какие-та непростые и забрали. На експри… експери…

— Экспертизу? — подсказал ей.