Книга Телохранитель Генсека. Том 2, страница 52 – Петр Алмазный

Подошел к телевизору, прибавил звук. На экране красивый шатен с гусарскими усамипел с легким акцентом: «Во мне моя мечта живет, такая непонятная, такая непонятная мечта»…

Я вел Светлану в танце, не отводя взгляда от ее лица. А она смотрела на меня с такой любовью, что щемило в груди. Вспомнил, как звали певца. Миро Унгар, хорват по национальности, или, по-русски говоря, югослав. «И мы на свете будем жить, и молодость не кончится, и молодость не кончится у нас»…

Молодость, может, и не кончится, но песня, к сожалению, кончилась. Как и танец. Я проводил Свету к стулу, подождал, пока она усядется и вернулся на свое место.

— А теперь торт! — торжественно провозгласила Валентина Ивановна.

— Мам, не влезет уже! — попыталась отказаться Светлана, на что получила приказ «не пререкаться с матерью» и напоминание «как Новый год встретишь, так его и проведешь».

Я наблюдал за ними, удивляясь таким отношениям. Мать с дочерью никогда не ссорились, но и подругами их не назовешь. Иерархия между ними была похлеще, чем субординация у меня на службе.

Света послушно принесла чистые тарелки, нож, десертные ложки. Теща вплыла в зал с большим блюдом, на котором красовался торт.

— Кремовый был бы праздничнее, — произнесла Валентина Ивановна, как мне показалось, напрашиваясь на комплименты, — но «Наполеон» вкуснее. Хотя с ним намного больше возни.

— Валентина Ивановна, вы даже если яд приготовите, он будет вкусным! — неудачно пошутил я, заслужив сердитый взгляд обоих женщин. Поспешил исправиться:

— А торты у вас просто божественные! Этому не научишься специально, это талант, с ним надо родиться!

За комплимент получил в награду самый большой кусок торта. Не, так дело не пойдет… Я потянулся за ножом и разрезал свою порцию на четыре части.

— Никогда не ел ничего вкуснее! — я отщипнул немного ложкой, с трудом заставил себя съесть. Действительно, очень вкусно и просто тает во рту, но мой желудок. похоже, собирается скоро лопнуть.

К счастью, на экране появилась Эдита Пьеха, и мать с дочерью тут же забыли обо мне. Слушали, стараясь не пропустить ни слова. За Пьехой вышли на сцену ребята из ансамбля «Песняры». Света и Валентина Ивановна тихонько подпевали: «Молодость моя, Белоруссия»…

Мне нравились невероятные голоса белорусских певцов, но я поймал себя на том, что весь этот чудесный новогодний вечер меня не оставляет мысль: а ведь скоровосьмое января! Прогремят или нет взрывы в Московском метро? Получилось ли у Андропова предотвратить теракты? Я предупреждал наших, но может быть излишне осторожно? Кроме того, основанием служили не конкретные факты, а мистические «предчувствия». Недавно рискнул напомнить генералу Рябенко об этом вопросе, завтра он обещал сообщить какие-то подробности.

— Володя, иди спать, у тебя завтра дежурство, — Света обняла меня за плечи, чмокнула в щеку. — Мы с мамой со стола уберем пока.

— Помощь не нужна? — предложил я. — Давайте хоть стол соберу.

— Иди спи, сами разберемся, не безрукие, — отмахнулась от меня Валентина Ивановна.

Не стал спорить, ушел в спальню. Лег на кровать, повернулся на один бок, потом на другой. Сна не было ни в одном глазу. Подбив подушку, лег на живот и уткнулся в нее лицом. Воспоминания из прошлой жизни всплывали перед глазами, как слайды — одно за другим.