Книга Телохранитель Генсека. Том 2, страница 25 – Петр Алмазный

Вспомнилось, как всей семьей мы сидели вечерами за лепкой пельменей. Мать, отец и я — маленький Володя Гуляев. Помню, как мама хвалила меня за каждый удачно слепленный пельмень. Хорошие воспоминания, теплые. Именно в такие моменты чувствовалось, что рядом родные люди, что все любят друг друга.

Теща раскатывала тесто и, перевернув вверх дном граненый стакан, выдавливала ровные кружки. Я ложечкой накладывал фарш и защипывал края. Потом завернуть вокруг подушечки указательного пальца, прижать уголки — и положить пузатый пельмень на посыпанную мукой разделочную доску.

— Валентина Ивановна, вы хоть немного поспали? — начал я издалека, но оказалось, что теща знает меня, как облупленного.

— С чего вдруг такая забота? — она подозрительно прищурилась. — Тебе от меня что-то надо?

— Совет, Валентина Ивановна, только совет, — я криво улыбнулся. — Даже два. Мне дали отпуск. Небольшой, всего десять дней. Я хочу съездить к родителям, но Светлана против.

— Не поверю, чтобы она была против твоей поездки, — фыркнула теща. — Она никогда не то, что слова против не говорит, но и даже не спрашивает, куда ты поехал. А главное — с кем.

Игнорируя скептическое выражение на ее лице и подозрительный прищур глаз, сказал:

— Света и не возражает, чтобы я ехал, но сама ехать не хочет. Все утро уговаривал — ни в какую!

— Володя, ей сейчас не нужны лишние нагрузки, и совсем не стоит переутомляться. После болезни такая худенькая стала, в чем душа только держится. Я была против, чтобы она на работу устраивалась, но разве ее переубедишь? Упрямая, как осел! Пусть дома остается, не надо тащить ее с собой. Тем более, на машине. Это тебе мой первый совет. А второй какой вопрос?

— Не могу сообразить, что подарить матери, — поделился своей проблемой. — Утром получил отпускные, зашел в магазин и вышел с пустыми руками. Ничего путного в голову не приходит.

— Нашел очем переживать! Придумаем что-нибудь, — пообещала Валентина Ивановна.

Она раскатала последний кусочек теста, смела ладонью в пакет остатки муки. Убрала пакет в шкаф, сполоснула руки. Потом поставила на газ кастрюльку, бросила туда пару горошин перца, лавровый лист и накрыла крышкой. Пока вода закипала, мы в четыре руки закончили лепить пельмени.

Теща закинула несколько десятков красивых пельмешек в закипевшую воду. После я мыл посуду, а она убирала со стола. А еще через пять минут Валентина Ивановна уже ставила передо мной большую тарелку с самой вкусной едой на свете!

Я взял перечницу и щедро посыпал сверху. Валентина Ивановна плеснула в мисочку воды, добавила туда же уксус. Я подцепил вилкой пельмень, обмакнул в уксус. Приятно, что у меня и настоящего Медведева вкусы совпадают! Всегда ел пельмени с уксусом.

Когда поели, Валентина Ивановна поманила меня за собой в зал. Там открыла дверцу нижнего отделения стенки и, покопавшись минут пять в своих «закромах», достала три отреза ткани и шикарный павловопосадский платок.

— Вот, от сердца отрываю, — гордо сказала она, протягивая мне платок. — Но для сватьи не жалко.

Она встала, с сожалением вздохнула, любовно поглаживая ткань. — Шелк, шерсть и ситец. На платья. Твоя мать шьет отлично, не то, что я. Отдашь ей. А я так и не добралась до ателье.

Потом замерла, что-то вспомнив:

— Сейчас, подожди, еще достану постельное белье. Помнишь, ты индийское привозил? Я два комплекта еще не распечатывала. Приберегла девочкам на приданое. Дома все есть, а ты новое все везешь и везешь. Зачем столько денег тратить?