Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 52 – Петр Алмазный

Но ужин подошел к концу, и я невольно погрузился в мысли о завтрашнем дне. Завтра надо обязательно быть на пленуме.

И встретиться с Яшей Ювелиром. С утра к нему заглянуть или после пленума?

Пленум, пожалуй, будет важнее. Ожидаются перестановки.

Долгих из кандидатов будет переведен в члены Политбюро, так же как Соломенцев и Пономарев. Еще будет рассмотрен вопрос омоложения кадров накануне принятия конституции. Пока три кандидатуры — Лигачев будет переведен из Томска в Москву, секретарем ЦК. Рыжков обязательно будет в Москве. А вот по третьему кандидату пока сомнения: Горбачев или Машеров из Белоруссии.

Опять Горбачев нарисовался, и ведь не сотрешь! Представил себе его елейную физиономию и поймал на желании раздавить гада, как насекомое.

С самого утра я отправился в Заречье. Леонида Ильича застал бодрым и в хорошем настроении.

— Ну что, Володя, скучаешь? — спросил он.

— Конечно, Леонид Ильич! — ответил я, не кривя душой. Действительно не хватало разговоров с Брежневым, совместных просмотров фильмов и его замечаний во время этих просмотров.

— Пока учишься, мог бы здесь и не появляться, — заметил Леонид Ильич. — Солдатов с Григорьевым бдят так, что муха мимо них не проскочит.

— В высшей школе КГБ занятия с двух часов дня, так что я утром могу быть с вами, — просто ответил Леониду Ильичу. Говорить о том, что переживаю из-за пленума, не стал.

Вышли к ЗИЛу. Леонид Ильич сегодня, вопреки привычке сидеть либо за рулем, либо рядом с водителем, расположился на заднем сиденье. Рядом с ним сел Рябенко.

— Ну что, Саша, о чем хотел поговорить? — обратился Леонид Ильич к генералу.

Рябенко немного помолчал, обдумывая, с чего начать разговор. А я подумал, что Брежнев в приватных разговорах называет Рябенко по имени и всегда на «Ты». Они давние хорошие друзья, но я никогда не слышал, чтобы начальник охраны позволил подобное по отношению к Генсеку. Всегда на «Вы» и по имени-отчеству.

— Леонид Ильич, разговор не очень приятный, и мне бы не хотелось вас расстраивать, — дипломатично начал Рябенко.

— Да ладно, чего уж там, — Леонид Ильич вздохнул. — Небось, опять Галя чудит?

— Вы же знаете, что Галина Леонидовна со Светланой Щелоковой были подругами. Боюсь, что Галина плохо пережила смерть Щелоковой. Тем более, что она присутствовала на похоронах министра и все произошло на ее глазах.

— Опять пьет? Снова дебоширит?

— Пока нет, обходится без шумных мероприятий. Но мне доложили, — Рябенко глянул на меня, — что вокруг Галины Леонидовны собирается очень дурная компания.

— В первый раз что ли?

— Понятно, что не в первый. Но я опасаюсь, что на фоне смерти подруги, может быть срыв.

— И что делать? Снова отправлять же ее в «Щеглы»?

— Других вариантов пока не вижу, Леонид Ильич…

«Щеглы» или, согласно официальному названию, санаторий имени Горького принадлежал управлению делами Совета Министров. Де юре там помогали восстановиться после инфарктов, инсультов, болезней кровообращения. Но де факто это было закрытое заведение, где в основном лечили от алкоголизма, наркомании, нервных срывов. Там же проходили реабилитацию перенесшие психические заболевания родственники высокопоставленных чиновников и партийных деятелей. Территория строго охранялась и посетителям туда вход был категорически запрещен.