Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 129 – Петр Алмазный

— На минуточку… Вы немного забываетесь, Михаил Сергеевич, — Луньков повысил голос. — Захар Иванович — не ваш пресс-секретарь, а член Совета Национальностей Верховного Совета, советский депутат. И может давать подобные заявления и комментарии без вашего личного соизволения.

Горбачев от этих слов немного сдулся. Хотел еще что-то ляпнуть, но промолчал, поняв, наконец, что совершенно никто не сочувствует его «трагедии».

«Ну, это мы еще посмотрим… — прочел я его мысли. — Приедем в Москву, там и выясним, ху есть ху».

Избегая встречаться взглядом с угрожающе хмурым Береговым, он переключился на официантку:

— Девушка! Раиса Максимовна ждет завтрак. Почему вы до сих пор здесь⁈

Официантка извинилась и быстро ретировалась на кухню. Горбачев вышел, качая головой и что-то недовольно бормоча себе под нос.

— Однако… — озадаченно произнес Луньков. — Даже и не знаю, как комментировать такое поведение. А интервью действительно очень хорошее. Не переживайте, Захар Иванович.

— Да я и не переживаю. Не устраивать же скандал в посольстве, — ответил Береговой. — А за свои слова я отвечаю. Ничего против совести не сказал.

— Вот и правильно! — посол поднялся и, ободряюще улыбнувшись, сказал бодрым голосом:

— Ну что, товарищи, у вас сегодня свободный день. До вечера никаких мероприятий. А вылет в Москву только в двенадцать ночи. Как собираетесь провести время? Может быть в музей сходите?

— Обязательно, — оживилась Фомина. — И в Тауэр сходим, и еще много куда. Хочу посмотреть Лондон. Ой, простите, Захар, я и не спросила, а чего бы вам хотелось?

— Да тоже бы посмотрел город, — ответил Береговой.

Собрались быстро. Уже спустя полчаса все стояли в холле. Как ни странно, Михаил Сергеевич и Раиса Максимовна были тоже там.

Горбачев демонстративно постучал по часам и недовольно покачал головой.

— Минутку внимания, товарищи! — он снова начал «митинговать». — Сегодня, как вы уже знаете, у нас имеется свободное время. И мы с Раисой Максимовной проведем его в музеях и выставочных залах.

— Так мы тоже планируем посещение музеев. Имеет смысл поехать вместе, — предложил я специально, зная, что сейчас Горбачев будет всеми силами пытаться отвязаться от нас. А его супруга, судя по ее кислой физиономии, вряд ли вообще снизойдет до общения с нами. «Колхозники! Неучи! Пустышки, с которыми даже не о чем разговаривать — не тот уровень интеллекта. Какой идиот так подбирает членов делегации? Ни одного ученого, ни одного деятеля культуры и искусства», — думала она.

— Нет-нет, товарищи, — засуетился обеспокоенный Горбачев. — Помимо музеев у нас еще осталось несколько важных деловых встреч…

Он обвел нас взглядом победителя и многозначительно добавил:

— Конфиденциальных встреч. Я полагаю, что вы… м-нэ… товарищ, напомните, как вас?

— Медведев Владимир Тимофеевич, — улыбаясь, напомнил ему.

— Да-да, действительно. Вас ко мне приставил Леонид Ильич. Но я недоволен вашей работой и по возвращении в Москву провентилирую этот вопрос. Так что мы сейчас отправимся сами, в вашем сопровождении я не нуждаюсь.

Я не стал спорить, изобразив покорность. Горбачеву все равно оставалось уже недолго. Прочитал мысли Лунькова — похоже, он тоже считал, что политическая карьера Михаила Сергеевича близится к завершению.

Я смотрел вслед удаляющемуся «Роллс-Ройсу» Горбачевых с улыбкой: уж что-то, а сопровождение у них было что надо! В хвост посольскому автомобилю пристроился мотоциклист в таком знакомом мне шлеме и с фотоаппаратами на груди. Как ищейка, учуявшая дичь, идет по следу, так и Мастерс, почуяв жареную тему, не отступает.