Книга Телохранитель Генсека. Том 6, страница 98 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Вы уверены, что после Ирака вернулась не ваша дочь? — все-таки уточнил еще раз. — Может, она изменилась по характеру, или вы действительно думаете, что вместо Елены вернулся другой человек?

— Юноша, я свою дочь грудью кормила, я ее вырастила, я ее воспитала. И забыть слова молитвы она не могла. Как и перепутать слова «шабат» и «шалом». Но когда я поделилась с Микояном своими сомнениями, он порекомендовал мне молчать. Причем дал понять, что по сравнению с психушкой моя жизнь в «Алжире» покажется мне раем.

— Спасибо, Руфь Григорьевна, вы очень нам помогли, — я встал, слегка поклонился хозяйке, и мы вышли.

— А вы зачем с нами ездили? — спросил Газиз, когда мы вернулись к «Волге». — Мы бы сами все сделали, и допросили, и поговорили.

— И ничего бы не поняли, — тут же добавил Карпов. — Владимир Тимофеевич, что на самом деле сказала Боннэр? Она ведь и не подтвердила, что место ее дочери заняла другая женщина, но и не отрицала этого.

— Понял, Андрей. Ты о что-нибудь о Некрасове читал? — я обернулся к парням.

— Я читал! — воскликнул Газиз и продекламировал: — «Кому живется весело… Вольготно на Руси?»… а дальше не помню.

— Я не о том, Газиз. Некрасов, уже почти при смерти был, а в церковь пойти обвенчаться со своей Зинаидой Николаевной не мог. Пригласил батюшку. А тот ему отказал. Так и сказал, мол, я не армейский поп, это они, где алтарь поставили — там им и церковь.

— А что Некрасов? — заинтересованно спросил Карпов.

— А Некрасов ответил батюшке: «Спасибо, отче, за тонкий намек». Кстати, его с той Зинаидой армейский поп и обвенчал, прямо там, у кровати больного Некрасова.

— Не понял, а на что намекнула нам Руфь Григорьевна? — никак не мог успокоиться Карпов. — Весь разговор уже в голове перебрал — не соображу.

— На группировку «Четвертый рейх», — ответил я.

Хочешь что-то спрятать — положи на самое видное место. Это истина, причем в последней инстанции. С момента приезда Соколова из Свердловска мои парни помогали криминалистам, отправляя запросы в централизованную картотеку и к смежникам. А все оказалось настолько просто, что отпечатки, по сути, и не понадобились. Хотя сам бы мог догадаться, учитывая помощь Микояна семье Боннэр.

Фотография «Елены Боннэр» находилась в деле «Волчат», как с легкой руки товарища Сталина называли группу «Четвертый рейх». Фото в анфас и профиль, отпечатки пальцев, полная информация. Лариса Вениаминовна Мясникова. Почти неотличимая от настоящей, похожая на Елену, девушка. Они могли бы быть близнецами. Генетика — вещь непредсказуемая, и порой поражаешься, глядя на совершенно чужих друг другу людей, которые никогда не виделись, не встречались, не слышали друг о друге. Но Господь Бог — самый лучший генетик, в чем я еще раз убедился.

Мясникова была старше всех в группе, и ее «Четвертый рейх» интересовал исключительно с материальной стороны. Неплохо перепадало девушке от сыновей высокопоставленных родителей. Она была немного постарше, и с подростками ее познакомил старший брат Микоянов. Она по очереди побывала «подружкой» каждого из них. Но по делу проходила как свидетель, хотя не избежала наказания. «Наказанием» стало лишение брони и отправка на фронт.

— Итак, следует выяснить все про эту Мясникову, — распорядился я.

— Микоянов опросить? — тут же уточнил Карпов.