Книга Телохранитель Генсека. Том 6, страница 35 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— В случае одновременного взрыва трех взрывных устройств, образцы которых мне показал полковник Зайцев и которые были своевременно изъяты у подчиненных генерала Корнилова привело бы к нарушению герметичности кожуха реактора, так же к выводу из строя системы охлаждения и, как максимум, если бы не были приняты своевременные меры, к расплавлению активной зоны реактора и выброса в атмосферу радиоактивных продуктов деления величиной…

Я тут мысленно поаплодировал Малышеву: так точно описать ситуацию, и при этом фактически обозначить расстановку сил, надо уметь.

— Что вы мне тут лекцию зачитали? Давайте по русски и для всех, — потребовал Ельцин.

— Прошу прощения, Борис Николаевич, но боюсь, что по-русски будет нецензурно, — ответил Малышев, на лице которого неуловимо мелькнула улыбка.

«Интеллигент вшивый, ты мне закаждое свое зубоскальство ответишь», — подумал Ельцин и я вдруг вспомнил, что Малышева он отправил на пенсию сразу же, как стал президентом после развала Союза. Но — это не здесь, не в этой жизни.

Интрига с попыткой взрыва реактора поражала своим цинизмом. Это смерти, это переселение людей, это удар по экологии, это беда, последствия которой расхлебывали бы десятилетиями. И срыв Олимпиады-80, в которую уже вбухано столько государственных средств, стал бы самым минимальным ущербом. Но людское горе, слезы матерей и жен, умирающие дети — этого было бы не искупить никакими деньгами… Я смотрел на Ельцина и не понимал, кем надо быть, чтобы пойти на такое преступление? А в том, что он причастен к попытке взрыва, я уже не сомневался.

— Вы тут что, зарницу устроили? В войнушку решили поиграть? — Ельцин переключился на подполковников и Зайцева. — Почему не поставили в известность местное руководство?

— А может, вам сразу выложить весь план операции надо было? Чтобы вы заранее подготовились и потом «героически» захватили условных террористов? — Зайцев начинал закипать. — А если реальные террористы проникнут? Хотя… с вами и реальных не надо, сами справляетесь, — и он хмуро глянул на генерала Корнилова.

«Юрий Иваныч мне нужен, а его точно теперь с должности снимут», — прочитал я в голове Ельцина.

— Учения были запланированы еще в тысяча девятьсот семьдесят седьмом году. План учений и сроки их проведения были согласованы с покойным Юрием Владимировичем Андроповым, — доложил Корнилов. — Я вас лично проинформировал, Борис Николаевич, и вы мне сказали, что из-за кадровой чехарды в Москве отменять учения не стоит. И дату сами назначили.

«Заткнись, мудак, — подумал Ельцин, — и себя потопишь, и меня»…

— Применение боевых зарядов вы тоже с Юрием Владимировичем согласовали? — в голосе Веселовского звенело ледяное презрение.

— Начальник арсенала был психически неустойчив. У него произошел нервный срыв на почве личных проблем. Осознав, что он сделал, майор Ушаков свел счеты с жизнью. — Корнилов даже подался вперед, стараясь, чтобы его слова звучали правдиво.

Я посмотрел на генерала и, так же склонившись через стол, задал вопрос:

— Вы понимаете, генерал Корнилов, что сейчас вы расписались в своей профессиональной несостоятельности? Психически неуравновешенныйчеловек с суицидальными наклонностями, с проблемами в семейной жизни, мало того, что руководил арсеналом, так он еще и занимался подготовкой имитаторов взрывных устройств и подменил их на боевые заряды?