Онлайн книга «Телохранитель Генсека. Том 5»
|
— Приемная Григория Васильевича Романова, слушаю вас. — Здравствуйте. Говорит Владимир Тимофеевич Медведев, полковник КГБ СССР. Мне необходимо срочно переговорить с личным секретарем Григория Васильевича по очень важному вопросу. После щелчка и минутной паузы в трубке послышался уже другой, мужской, голос: — Да, Владимир Тимофеевич, я вас слушаю. — Представьтесь, пожалуйста, — попросил я. — Меня зовут Валентин Андреевич Синицын, личный секретарь Григория Васильевича. — Очень приятно, Валентин Андреевич. У меня важное поручение из Москвы. Мне необходимо срочно встретиться с Григорием Васильевичем лично. Разговор важный, деликатный и должен пройти в неформальной обстановке, без свидетелей и лишних ушей. — Я понял вас… — после недолгого раздумья ответил секретарь. — А в чём, собственно, суть вопроса, можно узнать? — Суть вопроса настолько деликатна, что я не хотел бы обсуждать это по телефону. Прошу вас организовать эту встречу как можно скорее, желательно сегодня же вечером. Уверен, Григорий Васильевич поймёт важность и срочность. Синицын сделал еще одну паузу, явно оценивая степень серьезности моего заявления: — Хорошо, Владимир Тимофеевич. Я доложу Григорию Васильевичу и свяжусь с вами в течение часа. Вас устроит? — Вполне. Благодарю вас. Я положил трубку, откинулся на спинку кресла и начал листать документы, ожидая звонка. Время тянулось медленно. Спустя сорок пять минут телефон зазвонил вновь. Я сразу узнал голос секретаря: — Владимир Тимофеевич, Григорий Васильевич готов встретиться с вами сегодня вечером, в семь часов. Вам подойдёт? — Отлично, благодарю за оперативность. Передайте мою признательность Григорию Васильевичу за понимание. — Непременно передам, — ответил секретарь и повесил трубку. В условленное время меня встретил сам Романов. Одет он был просто, но со вкусом — дорогой светло-серый костюм, аккуратно подобранный галстук. Волосы аккуратно уложены в прическу, лицо спокойное и немного усталое. Едва пожав ему руку, я почувствовал исходившее от Романова раздражение. Хотя особой тревоги не заметил — Григорий Васильевич был максимально в себе уверен. — Владимир Тимофеевич, — приветствовал он меня вежливо, но без особой теплоты, — рад, что вы нашли время зайти. Полагаю, вопрос, который вас беспокоит, достаточно серьезен? А то мне пришлось отменить пару важных встреч… — Именно так, Григорий Васильевич, — ответил я. — Вопрос серьезный и деликатный… Я сделал паузу, внимательно следя за его реакцией и стараясь проникнуть в мысли первого секретаря Ленинградского обкома. «Вот только московских чекистов мне еще тут не хватало… — думал он, сохраняя при этом абсолютно спокойное лицо. — Толку от вас никакого, одни проблемы. А мне и своих проблем тут хватает, работы еще непочатый край… Хотя этот полковник не простой чекист… Если появился у меня с „деликатным“ вопросом, то вполне возможно, что по личному поручению Брежнева… Неужели Ильич одумался и осознал, что ошибся, выбрав преемником белорусского выскочку?» Мысли эти были достаточно красноречивы, чтобы подтвердить версию о недовольстве Романова возвышением Машерова. И, тем не менее, в них не содержалось абсолютно ничего относительно намеренного торможения реформ. Ну что ж, значит, придется самому указать волнующую меня тему: |