Онлайн книга «Телохранитель Генсека. Том 5»
|
Он замолчал. Газиз и Карпов стояли, словно оглушенные этой исповедью. Соколов оказался более толстокожим. — Уводить задержанного? — спросил он. — Уводи, Андрей. И скажи, чтобы криминалисты и понятые спустились сюда. Он подтолкнул Митрохина к лестнице, архивариус обернулся и прокричал: — Я дождусь своего часа! Клянусь, что дождусь! Я с жалостью смотрел на Митрохина и подумал: «Не в этой жизни, Вася. Не в этой жизни»… Глава 25 Я забрал у Газиза диктофон и, оставив их с Даней работать с понятыми, поднялся по лестнице. Карпов шел за мной. Мы прошли в большую комнату, где стоял такой же массивный двухтумбовый стол, как и в квартире архивариуса, и на его даче. — Предлагаю написать явку с повинной, — я смотрел на Митрохина и не узнавал его. Сейчас передо мной был абсолютно сломленный, опустошенный человек. Будто не он только что кричал, что дождется своего часа. Я кивнул Соколову. Андрей снял наручники с архивариуса и встал рядом. Карпов подвинул к столу второй стул, сел, достал из своей папки лист бумаги и авторучку. — Я своей, привычнее, — Митрохин взял из стакана с авторучками одну и начал писать. Все. Теперь Цвигун может быть спокоен, его репутации ничего не угрожает. Но, если я не ошибаюсь в ситуации, он сейчас сломлен не хуже оболгавшего его Митрохина. Брежнев не любит рисковать, да он и не стал, сразу приняв решение о выходе Цвигуна на пенсию. Я вышел из дома. Солнце светило ярко, обещая тепло. Конечно, будут еще и заморозки, и холод не сразу отступит, но весна не за горами. Прошел к машине, сел и некоторое время смотрел на телефон. Потом набрал Удилова. — Вадим Николаевич, — начал я, но он перебил меня: — Наконец-то соизволили объявиться, Владимир Тимофеевич! Я понимал, что Удилов раздражен, что он вряд ли смог прикорнуть хотя бы на полчаса при том объеме работы, который свалился на него с моей подачи. — Что там у вас? — У нас вам аврал и цейтнот, — ответил в тон ему. — Нужна команда специалистов, своими силами архив Митрохина не вывезем. — Почему? — Нет допуска высшей категории, это во первых. Во вторых, требуется транспорт посерьезнее. Здесь работы на несколько дней. Размер просто гигантский. — Понял. Сейчас будем. Адрес? — Майор Азимов доложит, он остался на телефоне. Вернулся в дом не сразу. Захотелось выкурить сигарету. Похлопал по карманам — пусто. Вспомнил, что Николай всегда держит в бардачке заначку. Достал пачку сигарет «Космос», зажигалку, закурил и тут же закашлялся. С раздражением бросил сигарету на землю. Не стоило и начинать. Вышли понятые, лица у них ошарашенные, они тихо охали, переговариваясь между собой. До меня донеслось: — Кто бы мог подумать, такой интелихентный человек… — Вот так живешь, и не знаешь, кто твой сосед… — И не говори, как неприятно-та, так убьют и как звать не спросют… Я вернулся в дом. Митрохин как раз закончил писать явку с повинной. Взял лист, прочел, чтобы убедиться, что он опровергает свое первоначальное признание, где выставил соучастниками своего преступления высшее руководство Комитета. «Под влиянием минутной слабости я оговорил ныне покойного Андропова Юрия Владимировича, Бобкова Филиппа Денисовича и действующего председателя Комитета государственной безопасности Цвигуна Семена Кузьмича», — написал Митрохин. Мое дело сделано. Теперь есть что доложить Леониду Ильичу. Сниму камень с его души. Он слишком переживает из-за «выступления» Цвигуна во время нашей позавчерашней встречи. Леониду Ильичу я по человечески сочувствовал. Он сейчас в двойственной ситуации, все-таки Цвигун его друг, и друг давний, проверенный временем. |