Книга Телохранитель Генсека. Том 5, страница 110 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Подполковник в отставке, Широков Федор Иванович, — представился он. — В чем дело, товарищи?

— Прекрасно. Мария… — Арапов сделал паузу.

— Ильинична, — ответил за супругу Широков.

— Мария Ильинична, будьте добры, откройте двери квартиры Митрохина Василия Никитича. Также прошу вас обоих присутствовать при обыске в качестве понятых, — и Павел Львович протянул подполковнику Широкову ордер на обыск.

Соседка, охая и причитая на тему «такая хорошая семья, такой хороший человек», открыла дверь ключом.

Мы вошли. Запах тяжелый, какой бывает там, где постоянно находится больной человек. В одной комнате кровать, стол, заставленный лекарствами, инвалидная коляска возле стола. Полки с книгами, телевизор и большое окно, закрытое плотными занавесками. Зал обычный, стенка, ковер на полу и ковер на стене. Диван с одеялом, небрежно брошенным на спинку и большой подушкой. Рядом тапочки, судя по размеру — жены Митрохина. Размер тридцать седьмой, не больше. Тут же на кресле брошен домашний фланелевый халат.

Я сразу направился в третью комнату — спальню супругов Митрохиных. Здесь две кровати у стен, снова ковер на полу, ковры на стенах, шифоньер — все как у всех. Выбивались из стандартного интерьера большой двухтумбовый письменный стол, мощная настольная лампа на нем и набор луп, которому позавидует любой филателист. Тут же лежали стопки чистых школьных тетрадей в клетку.

Одна кровать заправлена ярким покрывалом, на подушках кружевная накидка. А вот вторая — почти армейский вариант. Идеально ровные углы серого байкового одеяла, почти плоская подушка. Наволочка чистая, ни морщинки. Вряд ли на этой кровати кто-то спит.

Я подошел к «армейской» кровати, сдернул постельное белье, обнажив полосатую матрасовку, застегнутую с одного края на пуговицы. Быстро расстегнул их. Карпов взялся за края матраса, я потянул ткань чехла. Когда мы сняли его, всеобщему обозрению предстали аккуратно разложенные на матрасе стопки исписанной бумаги и ровненькие ряды обычных школьных тетрадей на двенадцать листов.

На обыске я присутствовал ровно до того момента, как найденные копии документов, которые обычно шли под грифом «секретно» и «совершенно секретно», были уложены в металлический контейнер и опечатаны. Кроме одной тетрадки.

— Отметь, что одну тетрадь, изъятую при обыске, я изымаю для дальнейших следственных действий, — попросил я Даниила.

Он тут же сделал пометку в протоколе и сказал:

— Распишитесь, пожалуйста, Владимир Николаевич.

Попросил Карпова лично проследить за доставкой изъятых материалов на Лубянку и сдать коменданту.

— А вы сейчас куда? — поинтересовался Соколов, мимоходом заметив:

— Смотрю, вы дипломат из рук не выпускаете.

— Болтун — находка для шпиона, — невесело пошутил я. — Сам понимаешь, что о ЧП такого уровня надо докладывать на самый верх. Ладно, парни, сделайте все как надо. По окончании обыска сообщите генерал-майору Удилову. Изъятые копии тоже передадите ему.

— Владимир Тимофеевич, будьте спокойны. Все будет оформлено так, что комар носа не подточит, — заверил меня майор Карпов.

Я с легким сердцем покинул квартиру Митрохина.

Поехал сразу в Заречье. Из машины позвонил генералу Рябенко.

— Что-то ты сегодня припозднился, — проворчал Рябенко. — Леонид Ильич уже поужинал, телевизор смотрит. Не можешь подождать до утра?