Книга Эхо Древних, страница 82 – Анджей Б.

- Ну-у, может если сзади ударить, прорвать оцепление…

- Не пори ерунду, - скривился как от зубной боли Кабай. – Ну, допустим, повезёт, убегут в лес несколько баб или детей, а дальше что? Сдохнут от голоду или вернутся обратно в деревню? А вы все поляжете, прикрывая их бегство.

Шмель пристыженно замолчал. Он и сам понимал, что дело безнадежное. Может удалось бы наколоть на вилы парочку южан, но их-то вона сколько – целая дюжина, если не больше. Остальные ждать не станут, вмиг ответят. А дерутся они куда более умело, да и вооружены лучше. Если же просто отвлечь атакой и сразу бежать – тоже не вариант: видали уже, как эти сволочи бегать умеют, от таких не скроешься, легко догонят.

- Нам отряд нужно укреплять, вооружаться, - продолжил Кабай рассуждать вслух. Наверное, больше успокаивал самого себя, вряд ли специально для Шмеля старался. – Если действовать будем с умом, а не по велению сердца, сумеем навредить врагу куда сильнее. Понятное дело, что больно видеть подобные зверства. Но такова война, ничего не поделаешь, надо терпеть. Ты, Шмель, когда на это смотришь, копи ненависть внутри, взращивай. Благодаря ей, не отступишь, как придет время поквитаться с уродами.

Поначалу задание выглядело как легкая прогулка, развлечение. Тем, кто вырос на Серых пустошах, любая другая пустыня может показаться местом для отдыха. Недаром варанхи шутили про раскинувшиеся на западе хоптские пески: «это место настолько умиротворённое и подходящее для медитаций, что рискуешь остаться в коме навечно». Даже братья-шанхи со своими ящерами старались кочевать южнее, держась ближе к границам саванн – настолько скучно и безрадостно выглядела хоптская пустыня. Ни охоты, ни войны, ни даже собирательства – время здесь словно замирало и переставало течь. Ни кошачьих стай, ни слизневых схронов, ни птиц, ни зверей. Лишь тишина, спокойствие и однообразие.

Шестой день однообразия.

Безбрежное море желтого песка окружает со всех сторон, до самого горизонта. Цепочка следов остаётся позади, но век их короток – спустя несколько часов ветер заметает отпечатки – и пустыня снова выглядит первозданной и чистой, совершенно необитаемой. Укрывающиеся в тени разбросанных среди песка скалистых обломков редкие чахлые кустики не в счёт.

Несколько раз за время пути удавалось встретить больших пауков-шатунов и скорпионов, один раз – крупную ящерицу и дважды – ядовитых змей. Никто из них не успел сбежать, став пищей для Хрума. К сожалению, столь скудная еда не могла подарить достаточно сил – Первый зверь чувствовал усталость. С каждым новым днём она усиливалась, а прежде гибкое тело становилось непослушным и скованным под палящими лучами солнца.

Вместе с плотью страдал и разум. Мысли шевелились слишком медленно, ставший уже привычным гомон голосов утих. Сущности прекратили вечные споры и словно погрузились в сон – их приходилось окликать, чтобы услышать мнение.

- Проблема не в пище, - говорил голос, в давние времена принадлежавший хоптскому целителю, - наш организм может много месяцев продержаться без воды и еды.

- Тогда в чем? Солнце? Но ведь осенью оно уже не столь жаркое, можно терпеть, - Хрум, обычно лишь регулировавший споры, сегодня вёл беседы лично, не позволяя остальным засыпать. Подстегнул энергией давно притихшую компанию монахов имперского ордена. Те встрепенулись испуганно, один ответил: