Книга СССР против НЛО, страница 94 – Анджей Б., Лев Светлов

Иван Андреевич Крылов, баснописец — был любитель поесть, да, всё сходится. Деятель Гражданской войны Григорий Котовский — ну, это понятно, там просто одно лицо. Портос, мушкетёр… Стоп, так это же литературный персонаж! А, вот написано: прототип; тогда всё логично.

Движущиеся картинки всё мелькали и мелькали.

— А что, разве Тутанхамон был… хм… без волос и полноватый? — не поверил кто-то.

— Как видите, теперь мы знаем это наверняка, — ответил этому недоверчивому режиссёр Гайдай.

Дальше люди с раскрашенными лицами и с птичьими перьями в волосах протащили, прогибаясь от тяжести, сидячие носилки со строгой и крупной фигурой на них. Да, на просторах исторических процессов известному советскому актёру Моргунову было где разгуляться, куда применить и неизрасходованные амбиции, и молодецкую свою упитанную удаль.

Показ между тем продолжался.

— А кто вот этот, в смешной шапочке? — хихикнули в толпе.

— Какой-нибудь Папа, — предположил эрудированный Владимир Этуш.

— Чей ещё папа? — снова вылез вперёд парторг Оглоблин. — Вот же ж, ещё и аморалку там развёл, шельмец, детей наплодил. Ох и всыплю я ему на партсобрании!

Он фыркнул себе в усы и взмахнул сжатыми волосатыми кулачками.

— Разберёмся, Пал Палыч, — урезонил его режиссёр Гайдай. — Лишь бы вернулся.

Тем временем там, куда все мы смотрели, показались мраморные статуи и высокие колонны. И грузная фигура скакала по белой лестнице, и все испуганно улепётывали у неё с пути.

— А это ещё кто? — спросили сзади.

— Это Нерон, — ответил я без подсказки, его я, так уж вышло, знал по работе.

Хм, Нерон. Надо же. Я всё гадал, кого же напоминает мне этот древнеримский дядя, а оно вот как. Это многое объясняло.

— Ого, — поражённо заморгал Шурик-Демьяненко. — Но погодите, это что, получается, Рим тогда наш Евгений Александрович сжёг?

Он покачал головой, почёсывая свою блондинистую шевелюру.

— Когда мы были там, в Риме, на гастролях, — рассказал актёр Юрий Никулин, — у него на площади кошелёк из кармана спёрли, с инвалютой.

— Ты гляди, какой злопамятный, — прошептал кто-то.

В портале горел древний город Рим, и все благоговейно наблюдали за этим чрезвычайным историческим происшествием.

А потом в поле зрения наблюдателей появился широченный тёмный стол. Из-за стола, раскуривая сигару, неприветливо зыркал безволосый джентльмен с бульдожьими щеками. В окно его кабинета заглядывало низкое туманное небо.

— Что же это, — засуетился парторг Оглоблин, — как же это… Выходит, он там что, руководил капстраной?

— Только время от времени, — попытался я объяснить. — В мерцающем режиме.

— Притом совершенно без санкции компетентных органов, — не обращая на меня внимания, бормотал похожий на бобра человечек.

— Слышь, ты, орган… — К парторгу шагнул седоватый осветитель. Мне показалось, что он ткнул тому в бок автоматом-бластером ППШ, но нет, он просто сдавил ему своими костлявыми и сильными пальцами плечо в районе ключицы. — Вот про это только попробуй где-то заикнуться: задушу вот этими самыми руками…

Режиссёр Гайдай, в свою очередь, приблизил к парторгу лицо и сверкнул на него очками, как будто выстрелил.

Парторг поджал уши и дёрнул кадыком. Усы его враз обвисли, а по физиономии стало понятно, что заикаться он, вполне может такое статься, какое-то время теперь и будет, но вот именно об этом случае — ни в жизни. Но я на всякий случай подстраховался и сделал так, чтобы в парторговской голове на тему актёра Моргунова и премьер-министра Черчилля точно ничего не сохранилось.