Книга СССР против НЛО, страница 8 – Анджей Б., Лев Светлов

И, наконец, вот оно: запасная шайба для настольного хоккея! Это было очень похоже на то, что было нужно.

Я схватил шайбу, подержал у своего самолётика и разочарованно бросил обратно — увы, не оно. Потом, вызывая недоумённый Серёгин взгляд, провёл самолётиком над всеми высыпанными из сигаретной пачки штуковинами. И тоже с нулевым результатом. Эх, блин…

В двери уже заглядывал Серёгин худой и высокий инженерный отец, пора мне было не злоупотреблять гостеприимством. И что же вы думаете, я взял и просто ушёл? Если вы думаете иначе, то напрасно: так и случилось, я взял и просто ушёл.

Плохо было то, что завтра поганое КВА станет уже значительно сильнее. Но деваться было некуда.

Подходя к калитке между дворами, я обернулся. Сумерки наполнялись суетливыми шорохами и тихим топотом: космические проходимцы спешили занять освободившийся от моего присутствия дом. Они лезли в раскрытые окна и дверные щели, а некоторые, самые умелые, протискивались прямо сквозь стены.

Кому-то другому зрелище это могло показаться жутковатым, но я успел к такому привыкнуть. К тому же, для обитателей этого времени зелёненькие эти человечки невидимы, а вред людям (равно как и животным) они никогда не причиняют — видимо, понимают, что если мелкие их проделки человечество терпит, то за что-либо серьёзное может вспылить и попытаться воззвать к Космическому Разуму или что оно там такое есть.

Так-то человечество к гипотетическим косморазумам обращаться остерегается, потому что кто ещё его знает, что там за разумы — может, оно и к лучшему, что пока внимание на нас обращают только вот эти зелёненькие и почти безобидные поросята. Да, не так представляло себе человечество контакт с космическими инопланетными существами, но что есть, то есть.

Кстати, ловить зелёных этих пришельцев бесполезно, пробовали. Если такого схватить, он просто замирает на миг, а потом растворяется в пространстве, как будто его и не было. Так что: лови, не лови — без толку. Зато замораживать парализующим лучом — сколько угодно, и стоят на месте как миленькие, но это если не трогать, а то сразу исчезают.

Открывая калитку, я заметил на заборе нахохлившуюся кошачью фигуру.

— Кис-кис, — моя рука с опаской протянулась к лохматому толстяку. — Извини, дружище, я же не специально.

Котяра повёл рыжей головой, презрительно фыркнул и хоть и грузно, но довольно ловко перепрыгнул на крышу. Там он шаркнул по шиферу задними лапами, на меня полетели пыль и сухие листья. Ладно, ладно, думал я, направляясь к фургону и стряхивая с плеч кошачьи подарки. Ишь, распрыгался тут.

Я почувствовал, что изрядно устал.

Мы долго сюда добирались. Напарник мой Фёдор дрых в фургоне как стадо сурков, но я-то рулил. А вечерняя пробка на Магистрали Времён была ого-го, даже больше обычного. Всё, как оказалось, оттого, что в месте сужения дороги подъёмный кран с древними египтянами притёр и поцарапал длинный лимузин какого-то темнокожего диктатора, и объезжать эти африканские страсти приходилось по обочине.

Я вспомнил Магистраль. Интересное место, мне нравится там ездить. На правой полосе мелькают гружённые мешками телеги, кричат уставшие быки, их обгоняют, гудя широкими шинами по асфальту, фуры-длинномеры. Бодро топают большие и добрые трудяги-слоны, сверху над ними белеют тюрбаны погонщиков. Дисциплинированно соблюдают скоростной режим блестящие беспилотные автомодули, глазеют из туристических автобусов любопытные лица, и ещё бы им не глазеть.