Книга СССР против НЛО, страница 76 – Анджей Б., Лев Светлов

Чтобы быть убедительней, перед разговором я позаимствовал внешность у «мохнатого шмеля» советского кинематографа — Никиты Михалкова, и Лариса, ни на мгновение не отведя глаз от моих роскошных усов, тут же мне поверила. (За эти баснословные усы я как-то, предотвращая их похищение, рубился отломанными вертолётными лопастями с двумя исполинскими инопланетными кадаврами, так что нацепил их на себя вместе с остальной внешностью, в том числе и шляпой, я без малейших угрызений совести).

Когда Лариса мне поверила, державшее её всё это время тёмное воздействие схлынуло, и она тут же превратилась в девочку своего настоящего на тот момент возраста. И я отвёз её домой и сдал на руки родителям, на этот раз воспользовавшись надёжной внешностью крупной шкафообразной тётки, бабушки Серёги из главы про хоккей.

Да, можно было бы сказать, что всё идёт удачно и у меня, и создающих фильм людей. Киношники вовсю работали и в процессе, бывало, веселились, режиссёр Гайдай оставался всегда серьёзным. Никто и не подозревал о происходящей рядом с ними невидимой борьбе. И только Никулин с Вициным, знающие подноготную наступившего относительного спокойствия и благополучия, изредка обменивались со мной многозначительными взглядами.

Всё шло по плану — если бы не одно «но». Этим «но» был актёр Моргунов.

В этом своенравном лысом толстяке за считанные дни развилась жутчайшая, как это принято называть, «звёздная болезнь». Моргунов перессорился со всеми вокруг, запросто опаздывал на съёмки, дерзил режиссёру Гайдаю. Мог приехать на съёмочную площадку подвыпившим, притащить туда с собой каких-то посторонних, сомнительных, совершенно там не нужных личностей. В такие моменты взгляды Вицина и Никулина становились ещё более красноречивыми. Часто Леонид Гайдай выгонял Моргунова со съёмок, тогда вместо него приходилось снимать дублёра, такого же лысого здоровяка из местных, или же на ходу менять расписание работы.

Всё это, конечно, было результатом того, что во внутреннем мире актёра Моргунова сидели и делали своё тёмное дело вредные потусторонние сущности. Справившись с главным делом — возвратив в фильм Наталью Варлей, я собирался извлечь этих сущностей и вышвырнуть из этого мира вон. Мне представлялось, что это получится сделать без особенных проблем.

Как же я ошибался.

Тёмные силы, освоившись в пространстве внутреннего мира актёра Моргунова и обнаружив там для себя питательную среду, покидать тело и сознание актёра Моргунова теперь не спешили. Это и понятно: они чувствовали себя, как обжоры в ресторане или в кондитерской лавке. Сущности как бы забаррикадировались внутри, сумев каким-то образом сделать так, что мои стандартные попытки извлечь их оттуда оказались бессильными.

Так актёр Евгений Моргунов превратился в ходячий филиал тёмного и враждебного подпространства в этом светлом и беззащитном мире СССР конца шестидесятых.

О том, что дело повернулось достаточно паршиво, я догадался только на второй день, когда подкараулил Моргунова на завтраке и попытался извлечь из него всё ненужное своим невидимым пылесосом, врубив тумблеры на полную мощность. Мало того, что у меня ничего не вышло — тёмные сущности внутри актёра позволили себе ещё и огрызнуться и спалили мне агрегат до полной непригодности. Пылесос, сбегав к своему укрытому в складке времени трейлеру, я притащил запасной, а столовую официанты и повара проветривали до вечера и всё не могли понять, откуда же это так воняет горелым.