Книга Резидент КГБ. Том 2, страница 22 – Петр Алмазный, Лев Светлов

— С нашей стороны участвовать в дуэли будет, конечно же, Джакомо! — объявил Карло Карбонара дальше.

Последовавший за этими словами многоголосый и радостный рёв мне понравился не очень.

И тут же вслед за этим я ощутил на себе чей-то свирепый и полный яростного нетерпения взгляд. Каким-то дополнительным чувством я понял, что так на меня смотрит этот самый неизвестный Джакомо. Я отыскал, откуда исходят в мою сторону эти лучи ненависти и дикого опустошения. Встретился с противником глазами.

И понял вдруг, что моё предложение о поединке вполне может обернуться катастрофой.

Этот Джакомо был, безусловно, профессионал. Когда нас с Ферри привели в ангар, он топтался на ринге в роли рефери и вид имел хоть и грозный, но достаточно флегматичный. Теперь он рвал на себе свою чёрную рубаху и раздувал ноздри, как бешеный бык. Это, видимо, было не всерьёз, часть шоу. Но по некоторым признакам можно было догадаться, что противник он более чем серьёзный.

Рубаха с треском разорвалась и упала на пол. Верхняя часть немаленького шкафоподобного туловища Джакомо засинела татуировками. На груди ревели оскаленные звери, салютовали мечами римские легионеры, бушевало пламя, угловатые буквы складывались в латинские изречения. По плечам летели, раскинув крылья, клювастые орлы, на бицепсах скалились черепа. Свастик, кажется, не было, но специально я не искал.

Я и себе скинул куртку, а затем и футболку. На теле, которое я уже привык считать своим, никаких татуировок, конечно же, не было. Вот если б они там были, это получился бы номер. А на левой груди профиль Сталина, а на правой… На правой серп с молотом и «Слава КПСС». Вот это бы я разоблачился, и в прямом, и в переносном смысле этого слова.

Свои вещи я передал журналисту Ферри. Он оказался в зависимом положении и оттого нервничал. А может, и не оттого. Поводов для того, чтобы понервничать, у нас с ним было сейчас в избытке. Я хотел сказать ему что-то ободряющее, но не смог ничего придумать.

— Эй, а на этот бой будут приниматься денежные ставки? — раздался со стороны трибун ворчливый голос. — Я хотел бы поставить на Чемпиона.

Вопрос был поддержан другими голосами. Карло Карбонара принялся что-то отвечать, там завязалось обсуждение. Суетливее и настойчивее всех в этом деле оказался мужичок из Ватикана. Видимо, за этим он сюда и хаживал.

Но эти дела меня касались мало.

Если мне удастся одолеть этого татуированного крокодила, подумал я, выполнят ли Карло и его гости своё обещание? Отпустят ли нас с Адриано Ферри, или всё это просто издевательская игра? И решил, что могут и отпустить. То, что все эти люди собираются вместе, пусть и не совсем в открытую, означало, что они особо никого не боятся. Да и кого им бояться? Они в этой стране хозяева.

С Ферри могут просто взять джентльменское обещание держать увиденное в секрете. И он, как человек принципиальный, своё обещание выполнит. А даже если он нарушит правило бойцовского клуба и расскажет о бойцовском клубе… Без фотографий, которых нет, это будут не более чем слова. Выглядеть это будет, как неубедительная клевета на власть имущих.

Тем временем вопрос со ставками решился, причём положительно. И все, кто решил ставить, сделали это в пользу Джакомо. Мужики из Бригадо Россо, я заметил, тоже поставили. А владелец поместья вынужден был с досадливой усмешкой объявить, что, раз такое дело, все ставки он вынужден принять. То есть сделать контр-ставку в том же размере — на меня. С его стороны это выглядело как чистая благотворительность. Или как компенсация гостям за причинённые неудобства — ведь обеспечивать охрану территории должен был её хозяин.