Книга Резидент КГБ. Том 1, страница 74 – Петр Алмазный, Лев Светлов

В рюкзаке у него имелась свёрнутая в тугой валик форма условного противника, и лейтенант быстро её натянул. Он дождался, когда под шлагбаум заедет машина с белыми людьми в таких же мундирах. Выбрался из зарослей и уверенной походкой направился на КПП. Дежуривший там парень из местных молча козырнул — все белые были для него на одно лицо.

Когда лейтенант стягивал с вертолёта маскировку, от ангаров прибежал сердитый белый. Сердитость у него на лице сменилась изумлением. Он зашарил пальцами по кобуре, но поймал подбородком кулак лейтенанта и прилёг на бетон. Лопасти закрутились, сдувая с лежащего тела бейсболку с буквами USA.

Машина поднялась в воздух и резко накренилась, беря нужный курс. Внизу забегали человечки в камуфляже. Там тарахтели пулемёты, а лейтенант в кабине несущейся над пальмами винтокрылой птицы смеялся и что-то кричал.

На борту обнаружились два ящика с армейской тушёнкой, и лейтенант, забирая напарника, сгрузил их под ноги шаману.

Дважды пришлось садиться на автозаправках. Лейтенант расплачивался за топливо пулемётными лентами — заправщики посматривали диковато, но бегали с канистрами резво и возражать не пытались.

На закате вертолёт опустился у ворот советского посольства в соседней, относительно мирной стране. Джунгли в тех местах покрывают территории подобно зелёному океану, и границы там понятие условное. Напарника тут же доставили в госпиталь, и врачи засуетились вокруг него, как добрые белые птицы. Когда через неделю он на своих двоих поднимался по трапу в самолёт «Аэрофлота» до Москвы, лейтенант был уже в столице и, высунув в усердии язык, писал и писал объяснительные.

На службу в КГБ их приняли в один год. Оказаться в Конторе после спецназа путь не совсем типичный, но чего только не бывает.

Карьера у напарника получилась стремительной. Насколько этому способствовал его отец, генерал КГБ, не суть важно. У парня определённо имелась голова на плечах, и была она не пустая. Сейчас, в 1977 году, папа выращивал на своей пенсионерской даче кабачки и давно ни на что не влиял. А его сын работал начальником отдела ПР (политическая разведка) в лондонской резидентуре КГБ. Работал результативно, ожидал возвращения в Москву и очередного должностного повышения.

Звали его Игорь Бережной, он был полковником Первого главного управления. И он был вхож в очень многие кабинеты.

Они с майором Смирновым регулярно общались, находили способ. Бывший майорский напарник не забыл случая в джунглях неназванной страны. Он постоянно звал майора к себе, манил перспективами. Тот отказывался: не хотелось, при всём уважении, попадать в зависимость — пусть и от хорошего, проверенного друга. В этом, пожалуй, я майора понимал.

Для меня же это открытие было просто подарком небес.

Но использовать его нужно было с умом.

— Ты же понимаешь, насколько это серьёзное обвинение, а, Коля?

Полковник Игорь Бережной собственной персоной сидел напротив меня, застыв в кресле. Лицо его было почти невидимо за подвижными слоями сигаретного дыма. Оттуда, из дыма, торчал только его решительный острый носяра. И иногда сверкали внимательные глаза.

Когда я позвонил ему с копенгагенского почтамта, он заметно обрадовался. Это он просто не знал, о чём у нас пойдёт речь. В ходе телефонного разговора, полного недомолвок и зашифрованных фраз, мы договорились встретиться лично.