Книга Резидент КГБ. Том 1, страница 48 – Петр Алмазный, Лев Светлов

Зато заметил, как в одном из окон на втором этаже зажёгся тусклый свет — наверное, в коридоре. Это могло быть, конечно, совпадение. Более того: квартира, куда поднялся Гордиевский, могла вообще не иметь окон на эту сторону. А если там, в квартире, его ждали, то свет в окне уже и так горит.

Отбросив сомнения, я отправился к двери подъезда. Здешние дома кодовых замков на дверях не имели — чем дальше от центра, тем оно бывает попроще.

Тихо поднялся на второй этаж. Взглянул в глазок: ничего не разобрать. Постоял, приложив ухо к чёрной дерматиновой двери. Вроде бы в квартире кто-то ходил, но тут мой напряжённый мозг мог выдавать желаемой за действительное. Голосов слышно не было. Оно и понятно: если зажёгся свет, то Гордиевский пришёл сюда первым и говорить ему пока не с кем.

Поднявшись на этаж выше, я примостился у поддувающего сквозняком окна и замер в ожидании.

Ждать пришлось не очень долго. По двору кто-то прошёл, скрипнула дверь подъезда. По ступеням застучали шаги. Человек легкомысленно и непрофессионально забыл проверить, не поджидают ли его этажом выше. Позвякивая связкой ключей, он пошагал к двери. А я бесшумно спустился по лестнице и пошагал к нему.

И тут моя готовая к не самым дружеским объятиям рука повисла в воздухе, а потом медленно опустилась.

Я узнал человека, явившегося для встречи с предателем Гордиевским.

Это был доктор Лапидус.

Тепло из салона моего форда ещё не выветрилось. Туда я доктора и привёл. Не на лестничной же клетке копенгагенской пятиэтажки было с ним разговаривать.

— Оно случайно вышло, — объяснял доктор Лапидус, жестоко дымя сигаретой и глядя мимо меня в темноту за стеклом. — Я тогда решил: ну случилось и случилось, одним разом всё и ограничится. А оно вон как, скоро уже год, как продолжается…

Доктор невесело усмехнулся.

— И, ты знаешь, я завяз в этих отношениях и теперь не представляю, как из них выбираться. Я… — Он выпустил себе под ноги целое дымное облако. — Кажется, я в неё влюбился…

В машине повисли густой сигаретный дым и тишина.

— Бывает, — сказал я, чтобы что-то сказать.

Нет, Лапидус не был иностранным агентом. А если и был, то улик против него я пока не имел. Сюда, по обнаруженному мной адресу, он прибыл не для встречи с предателем Гордиевским. Он появился здесь, чтобы провести время с его, Гордиевского, женой.

Так получилось, что я смог проследить маршрут белого ситроена и даже выяснить номер квартиры, куда приехал его водитель. Вот только самого водителя за всё время слежки мне увидеть не удалось. А водитель этот оказался женского рода. И сейчас Ирина Гордиевская, белокурая и статная дама лет тридцати пяти, нервничала в снятой Лапидусом квартире, отчего же задерживается всегда пунктуальный доктор.

Я был бы и рад отпустить доктора к ней, но уж очень удачный был момент, чтобы вытянуть из него то, что было мне необходимо.

Там, на площадке перед квартирой, мы с Лапидусом, конечно, от нашей нежданной встречи изрядно обалдели. Он шарахнулся от меня так, что едва не ударился головой о стену. Я только и смог, что открыть рот, чтобы задать закономерный вопрос: «Какого хрена ты здесь делаешь?» Но доктор оказался быстрее и спросил то же самое, дословно, у меня.

Теперь Лапидус ёрзал на сиденье и оправдывался, как пацан, застигнутый родителями за поеданием отложенных на Новый год конфет. Под Новый год они и сошлись: в посольстве был праздничный вечер, Гордиевский в те дни куда-то уезжал, доктор взялся проводить его оставшуюся в одиночестве супругу до дома, ну и вот.