Книга Резидент КГБ. Том 1, страница 11 – Петр Алмазный, Лев Светлов

Он не пугал, не махал впустую, а надвигался с намерением приложить меня наверняка. С такими габаритами он наверняка только так и привык прикладывать. По сосредоточенному выражению его глаз было понятно, что настроен он серьёзно. Он выбирал момент.

Мои руки сами собой поднялись и застыли на уровне груди. Я прислушался к своим ощущениям. Конечно, я пребывал на кураже после удачного отоваривания той сортирной парочки придурков. И в то же время сердце тревожно колотилось. Всё же не каждый день на меня нападают такие годзиллы, да ещё и с битами наперевес. Нет, когда-то я тоже занимался. Но как же давно это было. Так что сейчас я — да, чуток мандражировал. Однако где-то в глубине души ощущалась спокойная уверенность. И даже…

Сначала я списал это на воздействие адреналина, но потом понял: нет, всё верно. Это была откровенная радость. Запертый где-то в подвалах моего сознания, непонятным образом заблокированный, заархивированный там, как zip-файл на компьютере, майор Смирнов очевидно одобрял происходящее. Положительно оценивал масштаб задачи. И радовался тому, чем его тренированному туловищу придётся сейчас заниматься.

Поняв это, я выдохнул и положился на чужие рефлексы и на то, что называют памятью тела.

Гигант наконец решился. Он махнул битой в ложном выпаде, затем сиганул вперёд. Бита описала в дугу и мелькнула в том месте, откуда я за долю секунды успел убрать голову. Лицо обдало потоком воздуха. Дальше амбал попытался ткнуть битой снизу мне в пах. Потом вернулся в исходную позицию, коротко замахнулся сбоку и поспешил с новым ударом. Бита грохнула по столешнице и взметнулась для нового удара.

Я смотрел и понимал недобрым пониманием майора Смирнова, какой же этот тип нелепый. Большой и мясистый, как ходячая котлета. Неповоротливый, как тролль из северных сказок.

Пора было с ним заканчивать, а то он все столы здесь переломает.

Увернувшись от следующего удара, я шагнул вперёд. Рука сама знала, что ей делать. Кулак смачно влепился в солнечное сплетение, и в груди амбала ухнуло. Этого хватило. Бита выпала из рук и с грохотом поскакала по полу. Противник мой замычал и ссутулился. Он как будто сдувался на глазах. Глаза выпучились, он мучительно захватал ртом воздух и вместо Годзиллы стал похож на некрасивую туповатую рыбу.

«Это тебе не левых на демонстрациях гонять и не бастующих рабочих запугивать, гнусь ты нацистская», — всплыла в голове угрюмая мысль, не моя, но мне вполне понятная.

Я приготовился закончить дело ударом прямой ладонью в нос, потом передумал — зальёт тут кровью всё на свете. Бахнул апперкотом в челюсть. Помог большому обмякшему телу завалиться на пол, а не на стол и не на стулья. Выпрямился.

Усатый кафешный хозяин смотрел на меня во все глаза со смесью ужаса и восхищения. Да что там, я и сам смотрел сейчас на себя примерно так же.

Поправив сдвинутые столы и вернув правильное положение паре опрокинутых стульев, я обратился к усатому с небольшой просьбой. Объяснил, что тороплюсь и общение с полицией не входит в мои планы. Сказал, что понимаю: звонить ему всё равно придётся. И предложил сделать это не сразу, а минут через десять после моего ухода.

Мужичок сверкнул глазами и встопорщил свои бравые хомячьи усы.

— Полчаса, приятель, — заверил он, — у тебя есть полчаса. И разрази меня гром, если я успел увидеть марку и цвет твоей тачки.