Книга Агент особого назначения, страница 50 – Роман Ким

Ян знал, что дело меня совсем не интересует, и старался не беспокоить меня — время от времени подсовывал под дверь записочки, в которых излагал свои соображения и сообщал о проделанном.

Между прочим, он стал собирать сведения и о Шиаду. Оказывается, Шиаду собирает деньги среди местных китайцев-католиков. Это сообщение меня встревожило. Значит, Шиаду действительно готовит экспедицию. Из-за преждевременной смерти старика наши шансы почти сравнялись. А если Уикс надолго застрял в Малайе — наверно, проигрался в карты и беспробудно пьянствует, — Шиаду может опередить нас.

При встрече со мной Шиаду, разумеется, ничего не сказал о своей деятельности. Но он информировал меня о том, что австралийский путешественник Райс на днях сошел с ума. Обмазался с головы до ног кетчупом, провозгласил себя императором Галактики и избил полицейского. Высказываются предположения: Райс уже давно был свихнувшимся, и путаоские чертенята — это бред психопата. А другие объявили сумасшедшим также и Даттона, нашедшего качински скелет. Во всяком случае, история с австралийцем поколебала у многих веру в «покетмена». Поэтому надо как можно скорее добраться до бумаг Трэси и подтвердить истинность его заявления о находке.

Я решительно кивнул головой и сказал, что это надо сделать в интересах мировой науки.

Тем временем над головой Яна сгущались тучи. Кто-то в него, ночью, швырнул камень. Шиаду написал мне на листочке блокнота? «Боюсь, что это дело рук хунбанцев. Записку уничтожьте». Я вспомнил наши разговоры с Уиксом о синдикате «Хунбан», о том, что его члены хотят отомстить старику Фу. Если догадка Шиаду правильна и хунбанцы действительно решили убрать Яна, то это значит, что они причастны к делу об убийстве старика и не хотят, чтобы докопались до них.

Я стал уговаривать Яна, чтобы он хотя бы на время отошел от расследования, иначе его убьют. Разумеется, я ничего не сказал Яну о хунбанцах. Во-первых, он все равно не поверил бы, а во-вторых, мне не имело смысла разоблачать хунбанцев и навлекать на себя их гнев.

Мои уговоры не подействовали на Яна. Мне говорили, что главной особенностью людей, родившихся и живущих на воде, является непоколебимое упрямство. Ян был из семьи потомственных «водяных людей», таких, как он, можно убеждать только физическими доводами.

Из-за нелепого стечения обстоятельств на меня пало подозрение. Ян вбил себе в голову, что убийца мог войти из коридора и, подойдя к двери, ведущей в спальню старика, позвать его. И когда старик открыл дверь, убийца нанес ему удар. Я отверг эту версию и, чтобы доказать Яну его неправоту, поднялся с ним наверх — сделать проверку на месте.

Стоя перед дверью в спальне старика, я вдруг вспомнил, как стоял однажды перед дверью номера Шиаду и слушал голоса, доносившиеся из комнаты, — кто-то передавал эпизод из «Речных заводей», а женщина рассказывала о коктейле. И я вспомнил еще слова Каталины о том, что все эти люди умерли, остались только голоса. Мне стало почему-то страшно.

Услышав свистящий шепот Яна, я приоткрыл дверь и, когда меня схватила рука Яна, невольно вскрикнул. Ян сказал: убийца старика, очевидно, был в коридоре третьего этажа в ту ночь от двух до пяти часов. Я вспомнил, как поднимался в ту ночь на третий этаж за водой, но решил умолчать об этом. Меня никто не видел. Зачем давать повод для глупых подозрений?