Книга Агент особого назначения, страница 45 – Роман Ким

Я поблагодарил Уикса за подарок и сказал: талисмана мне не надо, я не суеверен и никаким галюцинозом не страдаю. У меня эта штука будет книжной закладкой.

С этими словами я засунул ленту в верхний карман пижамы. Затем я поставил Уикса в известность о том, что Шиаду, по-видимому, уже знает о его знакомстве с секретарем Ляном.

Уикс с тревогой посмотрел на меня и предложил непременно зайти к Шиаду и прощупать его как следует. За ним надо следить в оба.

Номер Шиаду находился в конце коридора второго этажа, в тупике. Я подошел к двери. Из номера доносились голоса. Я стал прислушиваться.

Говорили мужчина и женщина по-английски, их заглушала музыка, нельзя было разобрать слов. Потом они вдруг запели. И сразу же после них заговорил китаец, отчеканивая каждое слово:

«…Сун Цзян наклонился через перила моста и увидел драконов, прыгающих в воде. И вдруг девушки толкнули его… он вскрикнул и проснулся. Он лежал на полу в кумирне, луна стояла высоко, был час, когда сбываются сны. И в руке у себя Сун Цзян увидел три финиковые косточки, а в рукаве благоуханный свиток небесной книги…»

Я сразу понял, что кто-то читает отрывок из романа «Речные заводи» — то место, где, говорится о встрече Сун Цзяна с богиней девятого неба, угостившей его вином и подарившей священную книгу.

Я постучал в дверь. Никто не отозвался. За дверью заговорила женщина, протяжно, по-французски: «Наполните шейкер льдом и одеколоном, подбавьте две капли зубного эликсира, одну ложку шампуня, взбейте все это, налейте в стаканчик для полоскания рта и выпейте, пока не исчезла пена. Этот коктейль изобретен французским поэтом Жаном Кокто и называется «Отчаяние».

Я еще раз постучал. Голос женщины смолк. За дверью послышались шаги, ее приоткрыли. В щелке показалось лицо Каталины.

Я спросил: дома ли Шиаду? Она открыла дверь и, поклонившись, сказала, что он сейчас вернется, пошел менять деньги.

Оглядев комнату, я поинтересовался, куда делись гости, которые только что разговаривали. Я ведь слышал их голоса.

Подойдя на цыпочках к пологу, закрывавшему угол комнаты, я отодвинул его. Там никого не было. Я опустился на колени и заглянул под кровать.

Каталина тихо рассмеялась и, покачав головой, сказала, что все гости уже умерли, только голоса остались. И голоса можно хранить сколько угодно не портятся.

Она забралась с ногами на диван, где лежали в беспорядке фотожурналы. На письменном столе стояли бронзовое распятие, крошечный радиоприемник и два ящика, вероятно патефон и пишущая машинка. Книжный шкаф был забит замусоленными книжками карманного формата, судя по цветистым обложкам детективными романами. А на самой верхней полке стояли книги в дорогих сафьяновых переплетах.

Я сел в кресло. Через некоторое время Каталина спросила, не хочу ли я послушать что-нибудь. Может быть, певца Бинга Кросби? Или актрису Грэйс Келли? И тут же пояснила: Грэйс не так давно снималась в кино, а теперь она королева, сидит на троне.

Я поправил ее. Не королева, а только принцесса. Монако не королевство, а простое княжество. По количеству жителей в сто раз меньше Гонконга. Каталина мотнула головой. Все-таки Монако княжество, а Гонконг простой портовый город, и в нем в сто раз больше злых людей.

В комнату бесшумно проскользнул Шиаду. Он приветливо улыбнулся мне и, бросив взгляд на Каталину, еле заметно качнул головой. Она молча собрала журнальчики, положила их на этажерку и, поклонившись мне, вышла. Шиаду постучал себя пальцем по лбу и сказал, что она ужасная врунья. Придурковатая особа. С ней ни о чем нельзя говорить. Пристально посмотрев на меня, он поделился новостью. В город Пунакху прибыл тибетец и сообщил, что какой-то европеец два месяца тому назад умер в одном монастыре. По словам тибетца, у этого европейца были разные глаза. Один серый, другой коричневый. Из-за этого все в монастыре решили, что этот европеец в прошлом существовании был каким-то священным зверем.