Книга Агент особого назначения, страница 35 – Роман Ким

Я задал вопрос Шиаду: почему стреляли в него? Оказывается, он поймал одного китайца-толстосума на неблаговидном деле и явился к нему для делового разговора. Тот решил, что его хотят шантажировать, и позвонил гоминдановским террористам. Они ворвались в контору, вытащили револьверы, Шиаду тоже, пошла стрельба, Шиаду выпрыгнул в окно — остальное мне известно. По дороге он бросил свою визитную карточку, бандиты, очевидно, подобрали ее и узнали, что он вовсе не красный эмиссар, а почтенный, деловой человек.

Закончив рассказ, он послюнил мизинец и медленно провел им по тонким, аккуратно подбритым бровям. Он предложил выпить в честь его покровительницы — святой Розы из Лимы.

Мы пошли в кафе на Конноут-род. После бокала хайбола закурили и заговорили о том, что меня больше всего интересовало, — о сверхкарликах, о которых шумели газеты. Шиаду, махнув рукой, заявил, что газетам верить нельзя, они пишут всякую ерунду, но он уже давно следит за научной литературой и в курсе этого вопроса.

Он спросил: волнуют ли меня сообщения о пигмеях? Получив утвердительный ответ, он показал на потолок и сказал, что тоже интересуется этими существами и может снабдить меня вполне достоверными данными. Святая Роза не случайно свела нас.

Вот что сообщил мне новый знакомый.

Вскоре после окончания мировой войны в Бирму был командирован сотрудник музея археологии и этнологии Гарвардского университета. В одном из ущелий Качинского хребта, недалеко от границы с Китаем, он нашел человеческий скелет и обломок костяного кинжала. Судя по пропорциям, это был скелет взрослого мужчины, но рост его не достигал и полуметра. Этот пигмей был в несколько раз меньше даже самых низкорослых пигмеев, живущих ныне в некоторых районах Африки и Азии. Это был, так сказать, пигмей-рекордист, микропигмей.

На обратном пути сотрудника музея постигла беда. При переправе через реку Ую он потерял баул, в котором находился драгоценный скелет. Вернувшись в Бостон, сотрудник музея смог предъявить только обломок кинжала и рисунок с изображением скелета. Он заявил о том, что найденный им скелет так же, как и кинжал, относится к нижнему палеолиту. И что, судя по строению черепа качинского микропигмея, в числе его антропологических признаков входят брахикефалия и низкое переносье.

В Бостоне к утверждениям сотрудника музея отнеслись весьма сдержанно. Скелета не было, а карандашный рисунок отнюдь не мог служить доказательством. Что же касается обломка костяного кинжала, то было признано, что он относится не к нижнему палеолиту, а к неолиту. Интерес к качинскому скелету стал быстро падать. Как только началась война в Корее, сотрудник музея, прельстившись жалованьем сержанта авиации, поехал на фронт и погиб.

Но недавно вдруг вспомнили о его находке. Поводом к этому послужил таинственный случай, происшедший с одним австралийским путешественником около Путао, у бирмано-китайской границы.

Углубившись в лес, путешественник спугнул несколько маленьких обезьянок, юркнувших в чащу. И сейчас же кругом стали раздаваться протяжные и отрывистые крики и шипение, очень похожие на звуковые сигналы, применяемые пигмеями бамбути в Центральной Африке. А затем на путешественника с верхушек деревьев посыпались дротики с каменными наконечниками. Путешественник спасся бегством, потерпев некоторый урон — порванный пиджак и разбитые очки. Но он был вполне вознагражден трофеем, подобранным в траве, — дротиком величиной с карандашик с каменным наконечником.