Книга Тетрадь найденная в Сунчоне, страница 80 – Роман Ким

– Делает вид, что не испугалась, собака! Гуки есть гуки. Они не люди, а низшие организмы, поэтому бесчувственны.

Он подошел к ней вплотную, сморщив лицо и выпятив пухлые губы. Она спокойно посмотрела ему в глаза, потом на его ухо. Толкнув ее в грудь кулаком и усадив на стул, он сказал мне, что, к сожалению, ее нельзя ликвидировать сейчас. За ней специально приехали из Нонвола два офицера отдела контрразведки. Ее хотят допросить там и устроить очную ставку с нашим агентом: может быть, удастся узнать что-либо о диверсионной группе. Завтра ее отправят туда на машине с целым эскортом.

– Как принцессу какую-нибудь, – добавил Хаш-хаш, покосившись на нее. Он снова взял зажигалку. – Ну ладно, Хиропон, идите к себе, укладывайтесь. Я немножко покопчу эту принцессу и тоже рано лягу спать. Надо успеть выспаться… к его приезду… – Он многозначительно прищурил глаза, подражая Макартуру. – Мак прилетит сюда на рассвете, подаст команду сам: «Вперед, к Ялу! К рождеству – домой». Но это так… в порядке обещания. А на деле сразу же начнем второй этап. Наш корпус пойдет прямо на Харбин. А потом начнется третий – завершающий!

Я кивнул в сторону кореянки.

– Она понимает по-японски.

Хаш-хаш махнул рукой:

– Ее уже можно считать трупом. В Нонволе ее сразу так обработают, что испустит дух на первом же допросе. Лорри!

Из коридора вошли сержанты – ассистенты Хаш-хаша – и, сняв с себя куртки, аккуратно сложили их на столе в углу.

Хаш-хаш зажег зажигалку и жестом показал кореянке, чтобы она повернулась к нему спиной. Сержанты взяли ее с обеих сторон за связанные руки.

– Ну ладно, я пойду, – сказал я, зевая. – Завтра вечером, наверно, уже будем на Ялу и сделаем второй глоток из вашей заветной бутылки.

Хаш-хаш кивнул головой:

– Обязательно. А третий глоток – в Харбине. А сейчас идите и укладывайтесь.

Я вышел из комнаты, бросив взгляд на кореянку. Она сидела спиной к Хаш-хашу с закрытыми глазами.

Завтра на рассвете начнется генеральное наступление. Судя по всему, на этот раз победа обеспечена. Мак решил подать команду сам – хочет, чтобы эту сцену описали будущие историки. Значит, он уверен в успехе.

Юмия Хатиман, благослови его!

* * *

На этом кончались записи в тетради, найденной в Сунчоне, в штабе американского 1-го корпуса. Пен Хак набросал на листке общее содержание записей и пошел докладывать начальнику штаба. Но тому было не до японской тетради. Отряд уходил из города, так как разбитые части интервентов и их прислужников откатывались в эту сторону. Впереди мчались танки и автомашины 1-й американской кавалерийской дивизии, которой командовал генерал-майор Гэй.

Можно было бы задержать здесь врага и, дождавшись регулярных частей Народной армии, устроить мешок. Но отряд не располагал достаточными силами для проведения такой операции. Главное командование приказало отряду спешно направиться на юго-восток в район Коксана, в глубокий тыл врага.

На этот раз партизаны поехали на совершенно новеньких джипах, доджах и студебеккерах, а командир отряда взял себе джип, на котором было установлено 75-миллиметровое реактивное орудие. Спасибо Макартуру!

В тот момент, когда была подана команда двигаться, прибыла еще одна партия пленных. Их только что захватили на дороге у северной окраины города. Из машины вылезли пять человек, закутанных с головы до ног в одеяла и рваное тряпье. Самый толстый из них и, по-видимому, самый старший запричитал тонким голосом: «Темлим олуй-орум… аман!» Все остальные повторили нестройным хором «аман» и поклонились. Кто-то из бойцов высказал предположение, что «аман», наверно, то же самое, что христианское «амен», – значит, эти пленные европейцы. Насчет их национальности мнения разошлись. А радист сказал: