Книга Тетрадь найденная в Сунчоне, страница 44 – Роман Ким

Я уже давно написал ответы на вопросы Хаш-хаша. Когда я, наконец, позвонил ему, он назначил встречу на 22 часа у каменных львов перед Домом собраний в Хибия. Он подъехал в машине, и мы направились на явочную квартиру в одном из безлюдных переулков квартала Таканава. Этот квартал барских особняков совсем не пострадал от бомбежек.

Машина въехала в ворота старинного типа с медными украшениями и остановилась перед особняком в конце большого двора, усыпанного гравием. Мы вошли во внутренний сад с прудом и перекинутым через него каменным мостиком, с холмиками, крошечными водопадами и соснами с длинными извивающимися ветвями, подпираемыми костылями. В углу сада вместо хижины для чайных церемоний стоял домик типа бунгало.

Хаш-каш открыл дверь своим ключом и провел меня в комнату с европейской мебелью, но с японскими картинами – непристойными гравюрами эпохи Эдо.

К моему удивлению, Хаш-хаш перелистал тетрадку с моими ответами без всякого интереса и небрежно засунул в карман.

– Я написал об интересных вещах, – сказал я. – О том, как наша разведка в Шанхае поддерживала во время войны деловой контакт с резидентами гоминдановской разведки – Чжу Тай-яо и Цзян Хао. Мы совместно проводили специальные акции против красных подпольщиков.

– Я передам ваш доклад тем, кто занимается этими делами. Меня теперь интересует другое. Но об этом мы поговорим через некоторое время. – Он посмотрел на меня с улыбкой. – Ну как, ознакомились с вашим… подпольем?

Я засмеялся:

– Подполье, разрешенное и опекаемое сверху. Самое оригинальное подполье в мире. К чему эта конспирация?

Хаш-хаш скорчил гримасу:

– Приходится… Не забывайте, что в Союзном совете для Японии сидят советские представители… Перед каждым заседанием совета – особенно когда известно, что будет очередная неприятность с их стороны, – наш представитель уезжает на курорт в Хаконэ и набирается сил. Трудновато ему приходится.

– Ваш представитель, конечно, твердит насчет укрепления основ демократии в Японии и претворения в жизнь демократических идеалов…

– А они в ответ начинают обстреливать его пунктами Потсдамской декларации. И нашему приходится только отмахиваться руками.

– Сейчас они, наверно, особенно сильно нажимают насчет репрессий против стачечников?

Хаш-хаш кивнул головой:

– Да. Наша головная боль – это японские красные. Ну ничего, на днях им преподнесут сюрприз – одним ударом расправятся с ними. Вот увидите.

Я вопросительно посмотрел на него.

– Узнаете сами. Сегодня я пригласил вас просто так… захотелось повидать. Скоро начнем работать. Только предупреждаю. Имейте в виду, что вы умерли и вместо вас существует тот, кому было выдано свидетельство на Иводзима. Когда будете представляться кому-нибудь, называйте всегда новое имя. А во-вторых, хотя у нас и негласно разрешенное подполье, но все равно надо соблюдать правила конспирации. Мы поручаем некоторым японским офицерам доверительную работу, и в первую очередь тем, кто в силу тех или иных причин… – он пристально посмотрел на меня, – считает целесообразным ладить с нами и выполнять наши секретные поручения. Но мы требуем от этих офицеров, чтобы они никому из своих друзей, даже самым близким, не говорили ни слова о своей работе. Другое дело, когда мы их сводим вместе в группы. Понятно?