Книга Тетрадь найденная в Сунчоне, страница 26 – Роман Ким

Окончив речь, Сасаки приказал отряду следовать за ним. Несколько солдат вдруг отделились от нас и побежали к грузовику. За ними побежали другие. Я выстрелил в них, но не попал. Выстрелил Сасаки, и один из солдат упал. Остальные прыгнули в машину и умчались.

Сасаки скомандовал оставшимся:

– Шагом – марш! – и пошел впереди, четко отбивая шаг.

Перед нами открылась дворцовая площадь. Здесь всегда царила торжественная тишина, но в то утро она была особенно торжественной. В разных местах площади лежали, люди, группами и в одиночку. Все – в одной и той же позе: ничком, подобрав под себя ноги, как будто совершали земной поклон в сторону высочайшей резиденции. Возле каждого виднелись конверты и свертки.

За деревянной оградой перед мостом, ведущим к главным воротам, стояли полицейские. В нескольких шагах от них сели на землю двое штатских в костюмах защитного цвета, положили свертки около себя, поклонились в сторону дворца и выстрелили друг в друга. Спустя некоторое время двое полицейских подошли к ним, уложили в подобающей позе, отодвинули свертки в сторону, чтобы они не промокли в крови, и пошли за ограду. Полиция не мешала верноподданным уходить из жизни, а только следила за порядком.

На краю площади у самой балюстрады трупы лежали в несколько рядов. Все они были в военном. Я кивнул головой Сасаки и, показав пальцем в сторону балюстрады, быстро пошел туда. Здесь в три ряда ничком лежало около двадцати трупов. В последнем ряду около трупов не было ни конвертов, ни свертков. Во втором ряду – конверты с именами Дзинтана, Муссолини, Хатанака, Кацумата и Минэ.

Может быть, это объяснялось необычной позой моих друзей и тем, что смерть вообще преображает людей, но все они показались мне не похожими на себя. Дзинтан казался выше ростом, а Муссолини более толстым. Но сомневаться не приходилось – на конвертах значились их имена, и к тому же из-под Дзинтана торчал эфес его сабли из слоновой кости с серебряной отделкой. Я снял фуражку и поклонился. Затем выбрал место для себя. Позади Кацумата лежал труп, возле которого не было ни сабли, ни конверта. Я положил около него свою саблю, револьвер и конверт с предсмертным стишком и деньгами, решив умереть как раз между Дзинтаном и Кацумата.

Сзади послышалось шуршание гравия. Подошли три юнкера, откозыряли мне и, поклонившись в сторону ворот, сели на землю. Один из них отвинтил крышку фляжки, отпил глоток и передал другому.

Я взглянул в сторону Сасаки. Он отвел остатки своего отряда на другую сторону площади. Некоторые уже сидели на земле, другие стояли. Сасаки сидел впереди всех, низко наклонившись вперед, – он, по-видимому, уже кончился. Ему надо было зарезаться последним, а он поторопился, решил подать пример. Один из сидевших упал на бок с торчавшим в животе тесаком и громко закричал, затем стал корчиться. Раздались подряд два приглушенных выстрела, и двое впереди упали. Но стоявшие сзади медлили, очевидно заколебались. Я сделал им рукой знак – скорей! – но они не заметили моего жеста. Тогда я подбежал к ним и крикнул:

– А вы что стоите? Чего ждете?

Никто мне не ответил. Я повторил вопрос:

– Чего ждете? А где солдаты?

– Ушли, – сказал кто-то из мальчиков.

Они стояли, сбившись в кучу. Когда мы ехали по улицам и время от времени стреляли в воздух, эти юнцы держались молодцами, но здесь, на площади, их мужество быстро растаяло. Самому старшему из них было не больше шестнадцати лет.