Книга Школа призраков, страница 4 – Роман Ким

Писатель предвосхитил и другое поветрие позднейших десятилетий – увлечение дальневосточной экзотикой. Собственно, к этому обязывало само происхождение Романа Николаевича Кима… Надо ли говорить о множестве циклов проникновения восточного ветра в европейскую культуру. Поход Александра Македонского не прекращался никогда, то и дело обогащая Европу экзотическим прихотливым восточным товаром. Художники, рождённые для массовой культуры, всегда опережают конъюнктуру, приманивая её ветер на свои поля.

Известно, что Р.Н. Ким серьёзно относился к проблемам развития остросюжетной литературы в мире. И эпиграф из загадочной для тогдашних советских читателей Агаты Кристи намекает на широкий контекст повести. Писатель осознанно играет свою партию в многоголосье мирового детектива. Не случайно повесть закольцована финальной репликой Мухина, обещающего написать повесть о клубке, уже распутанном вместе с читателями: «Повесть назову “Кобра под подушкой”». Такая литературная игра придаёт повествованию тонкий вкус специй, чего и добивался автор. Да и эффект документальности (ещё один кивок в сторону Юлиана Семёнова) был одной из примет кумовского стиля. Мы как будто смотрим расшифровку видеозаписи из архива журналиста Мухина. В том числе – и сенсационные кадры, снятые скрытой камерой в логове противников… Журналист со скромной насекомой фамилией Мухин обаятелен и невозмутим. Несмотря на словоохотливость, он умеет крепко хранить секреты, и главную тайну повести мы узнаём от него в эпилоге, разразившемся через много лет.

Новое переиздание повести Романа Кима оказалось бы в верном контексте: мы истосковались по победам наших соотечественников на любом из тайных и явных фронтов. Старый писатель вразумляет нас, что вопреки современным представлениям победы приходят не к тем, у кого крепче кулаки и громче истерика, а к хитроумным и верным терпеливцам. Вот ведь как…

А как интересна его «Школа призраков», изысканное повествование о шпионской кухне. Все классики жанра учились на этой книге, да и многие разведчики относились к ней всерьез – как к учебнику.

Поместили мы в эту книгу небольшую изящную ироническую повесть «Дело об убийстве Шерлока Холмса», которая придется по душе гурманам детективного жанра. И «Особо секретное задание» – не менее виртуозно написанную вещицу. Ким понимал свой жанр, как никто. Его нужно читать и перечитывать!

Арсений Замостьянов,

заместитель главного редактора журнала «Историк»

а) Выполняю приказ

Никогда не забуду нашей прощальной беседы в ту тихую летнюю ночь в машине недалеко от мотеля, в котором повесился филиппинский морской атташе. Вы дали мне последние указания, предупредили обо всем и процитировали слова одного из персонажей Джона Баккана, вашего любимого писателя: «Впереди дни и ночи в полном одиночестве и в постоянном напряжении, подтачивающем нервы. Подобно одежде, тебя будет облекать смертельная опасность. Страшная работа, слишком бесчеловечная для человека».

Вы произнесли эти фразы с какой-то особой, я бы сказал, пророческой интонацией – они до сих пор звучат в моих ушах.

Затем вы сказали:

«Первое донесение пришлешь только тогда, когда твое учение вступит в финальную фазу. А до этого накапливай наблюдения и впечатления и ни в коем случае не торопись с выводами. Пиши донесения не в виде сухих официальных отчетов, они мне осточертели, а в форме писем самому близкому человеку, от которого нет никаких тайн, – в самой непринужденной манере, изливая на бумагу все, что в голове и на сердце. Пусть твои писания напоминают скорее беллетристические фрагменты, чем деловые доклады. Только смотри, ничего не выдумывай. Помни, ты посвящен в дело, теперь ты не простой смертный, а призрак. А первое правило призрака – не врать. Нарушишь этот запрет – не жди пощады. Донесения пиши симпатическими чернилами, наиболее деликатные места зашифровывай по системе де Виженера. Да хранит тебя небо!»