Книга Украденная невеста для бандита, страница 23 – Иман Кальби

— Щелковая, — шепчет он еще более сипло… — идеальная…

— Хватит… — рвано выдыхаю, жмурясь еще сильнее. Еще сильнее закрывая себя внутренне от него.

Марат громко, порывисто дышит.

Резко хватает душ с подставки, настраивает воду и смывает с меня пену.

В следующее мгновение вместо полотенца в меня вжимается его тело… Потому что он за секунду хватает меня, вытаскивает из ванной и прижимает к себе…

— Я люблю тебя, Фатя… — хрипит, впечатывая губы в лоб.

Его тело как камень. Везде… Мне стыдно. Как же мне стыдно…

Его слова царапают. Обидно. Дико обидно сейчас…

— Там, на свадьбе, когда мы должны были танцевать, я слышала, что говорили о твоей женщине… Кто она тебе, Марат? Где она?! Ты любишь и её?! — то, что так сильно ранит изнутри, вырывается наружу… Не могу с собой справиться.Больно…

Он глубоко дышит. Мной дышит. Весь мокрый от влаги на моем теле.

— Посмотри на меня, — говорит все так же сипло. Сердце в его груди бьется, как оглашенное, — вот здесь, — трогает голову, — здесь, — перемещается к сердцу, — только ты…

— И здесь, — я вскрикиваю, когда с последними словами он жестко вжимает свои бедра в мои и я ощущаю… Это ведь эрекция, да? Я знала, что он часто возбуждался до такого состояния в то наше лето с нашими сумасшедшими обжиманиями под пышной кроной деревьев.

Украдкой тогда бросала глаза на его пах. Боялась об этом думать, стеснялась…

Я, наконец, нахожу в себе силы поднять на него глаза.

— Марат… Она есть в твоей жизни? Как женщина… Ответь…

С минуту мы смотрим друг на друга. Его грудь ходит ходуном.

— Я дал тебе ответ…

— Нет… Не дал…

Мне мало этих его намеков, чудовищно мало…

Ревность и душевная боль перекрывают все другие эмоции.

Я не верю ему.

Потому что совсем не знаю. Этот Марат для меня незнаком.

— Ты должна научиться мне верить, Фатя. Верить и слышать меня… Это основа всего… Иначе ты никогда не перестанешь оглядываться на других… Иначе так и будешь думать только о том, что скажут окружающие. Счастья не будет…

— А думаешь, оно возможно? — режу его встречным упреком.

Наш последний диалог- как битое стекло. Звенит в ушах, царапает.

Мгновение- и становится очень холодно.

Он отпускает меня.

Быстро протягивает полотенце, уже не смотря в мою сторону.

Молча выходит наружу, шумно хлопая дверью.

Я хватаюсь за края полотенца, трясусь от холода и озноба. Долго и тщательно обтираюсь. Нахожу на вешалке на двери махровый халат и кутаюсь в него, а потом долго-долго сижу на краю ванной, собираясь с мыслями.

Он ждет меня снаружи? Сейчас все произойдет?

Когда, наконец, нахожу в себе силы и выхожу, в спальне никого нет, а кровать так и стоит неразобранной.

— Она отказывается спускаться к завтраку, — говорит помощница по хозяйству Айшат, строго поджимающая губы, — говорит, плохо себя чувствует.

Я отпиваю последний глоток кофе, ставлю чашку на блюдце. Голова трещит после бессонной ночи. Телефон разрывается, но сейчас нет никакого желания туда смотреть. Все равно через пятнадцать минут выезжать в город. Пока буду ехать, со всеми поговорю.

— Хорошо, — выдыхаю, — пусть отдыхает. Принеси ей чуть попозже завтрак в постель, Айшат.

Она недовольно сопит, собирая посуду со стола, в том числе и нетронутые приборы Фати.

— Вы зря с ней так церемонитесь, Марат Магомедович. Она не маленькая девочка. Пора уже мозги включать! Как можно так относиться к такому мужу! Она вообще-то в этом доме хозяйка, а ведет себя, как тень!