Книга Я не для тебя, страница 35 – Рина Каримова, Валерия Ангелос

Поездки разрешают только на праздники. Иногда на выходные, но всякий раз надо запрашивать отдельный бланк, собирать кучу подписей.

И главное — тут требуется серьезная причина. Каждый случай рассматривают отдельно.

Я собиралась поехать к дяде в больницу, как только подвернется первая возможность. Сердце не на месте после всех этих разговоров с теткой. Понимаю, что выдохну, только когда сама поговорю с врачами.

— Хм, ну вообще, нет, — помедлив, отвечает староста. — Ты права. Это все после тестов. Но Камилла помогла. Ты же знаешь, для элиты всегда найдутся особенные варианты.

Мы подходим к стойке в приемной. Виола едва успевает задать вопрос про свое разрешение, как мигом следует:

— Нет, никаких поездок.

— Почему? — пораженно выдыхает она.

— А вам что, еще кураторы не сообщили?

— Нет, не понимаю, о чем вы…

— Тогда держите.

Нам с Виолой протягивают несколько листовок.

— И можете у себя в группах раздать, — прибавляет администратор. — На эти выходные всем студентам запрещено покидать академию. Охрана усилена.

— Но я, — староста запинается, а после, понизив голос, прибавляет: — Я должна была выехать вместе с Камиллой. Она договаривалась.

— Вы что, не слышали? Все выезды под запретом. Приказ ректора. Никто никуда не поедет, — строго замечает администратор. — И вместо того, чтобы задавать глупые вопросы, внимательно изучите объявление. Сегодня утром сбежал опасный заключенный. Его перевозили из одной тюрьмы в другую. Но этот подонок вырвался из-под стражи. Вырезал всех охранников. Никого не пожалел.

Перевожу взгляд на листовку, которую держу в руках.

Ну и тип. Такого раз встретишь — никогда не забудешь.

Даже на его снимки смотреть тяжело. Два кадра. Анфас и профиль.

Глаза у него черные, горящие, жуткие. Лицо рассмотреть тяжело. Густая борода закрывает практически все.

Ниже имя — Осман.

Еще ниже — список преступлений,за которые он был отправлен в тюрьму. Внушительный список. От короткого описания мороз пробегает по коже.

Опять смотрю на фото.

Не лучше ли было бы подобрать кадр, где он без бороды? Разве в тюрьме разрешается такое?

Не то чтобы я разбиралась в принятых там порядках. Но если этот сбежавший зэк приведет себя в порядок, да если он просто сбреет бороду, то способен легко затеряться в толпе.

Хотя… нет. Вряд ли. Не с таким взглядом.

Наверное, именно так должен смотреть на своих жертв хладнокровный убийца. И я стараюсь не думать о том, как это похоже на вид Марата Ахмедова.

Ну все. Стоп. Он мне видится везде.

Нервно качаю головой.

— Вы думаете, он, — начинает Виола.

Это отвлекает меня от листовки. Смотрю на старосту, вижу как она заметно бледнеет.

— Этот псих может ворваться в универ? — спрашивает.

— Нет, конечно, — хмыкает администратор. — У нас очень высокий уровень охраны. Этот тип жестокий и циничный отморозок. Но далеко не тупой. Сюда он не сунется. Однако есть нормы, есть порядки академии. Дополнительные меры предосторожности, в данном случае, необходимы.

— Ясно, — роняет Виола. — Спасибо.

А я снова смотрю на этого… Османа.

Почему-то не получается отвести взгляд от снимка.

Такое странное чувство накатывает, будто я уже где-то видела его раньше. И этот рваный шрам на виске. Подношу листовку ближе. Изучаю. Там, где он в профиль, можно хорошо рассмотреть ломанную белесую линию.