Книга Я не для тебя, страница 119 – Рина Каримова, Валерия Ангелос

Помню, туда он меня в прошлый раз и понес. После того, как я его поцеловала. Память услужливо подбрасывает одну картинку за другой.

Дурацкое задание с поцелуем.

Если бы я тогда не повелась на это, то может ничего бы и не произошло? Я бы не привлекла внимание Марата. На меня бы не взъелись те злобные девчонки со старших курсов.

Теперь нет смысла размышлять о таком. Время назад не вернуть. А если еще посудить, то мой отказ от выполнения задания сразу мог бы запустить ту же самую цепочку разрушительных событий.

Мой телефон вибрирует — и я на автомате достаю его, открываю сообщение. Пробегаю взглядом по строчкам и замерзаю изнутри. Приходится несколько раз перечитать. Сосредоточиться. Потому что сознание словно быотказывается принимать то, о чем я читаю.

«Хочешь увидеть своего приятеля живым? Тогда прямо сейчас проваливай из академии. Забирай документы или твоему Лёве конец. Шутки закончились, сучка. Или хочешь найти своего очкарика по кускам?»

Застываю, перечитывая жуткий текст снова и снова.

Не похоже, что происшедшее связано с расследованием Лёвы. Но легче от этого не становится.

— Что случилось? — спрашивает Ахмедов.

Он возвращается в комнату. Вопросительно смотрит на меня. А я молча протягиваю ему телефон.

Марат мрачнеет, увидев сообщение.

Нервы сдают.

— Кажется, не только ты нашел способ убирать отсюда студентов, — говорю глухо.

— Ты что, веришь в это? — хмуро выдает он.

— А есть варианты? — вылетает нервно.

— Это смахивает на пиздежь. Тебя просто на понт берут. Хотят продавить. Ну видно, слухи пошли, что твой Лёва пропал. Вот кто-то и решил воспользоваться моментом.

Версия Ахмедова нравится мне куда больше, чем версия о том, что какой-то псих похитил Лёву и собирается резать на части, только бы отомстить мне непонятно за что.

Но…

— Откуда ты можешь знать? — спрашиваю.

— Да я уверен, что твой дружбан сейчас трюки отрабатывает на закрытом катке.

— Что?

Ничего не понимаю.

— Он же на отборе провалился, — поясняет Ахмедов. — На отборе в нашу команду. Зарубили его. Форма не та. Дохляк он. На льду не протянет.

Лёва хотел стать хоккеистом? Он никогда об этом не говорил. Ну он фанател по хоккею, постоянно что-то мне рассказывал. Только не о том, чтобы проходить отбор в команду академии.

— Короче, распсиховался пацан. Упертый. Хочет все равно пробовать снова. Через полгода будет еще один отбор. Так что наверное, решил теперь на износ тренить. До талого. А где это делать? Только на закрытом катке.

Лёва обычно очень спокойный.

Чтобы он вдруг «распсиховался», как выразился Марат, даже не представляю, что надо сделать. Еще и вдруг решил активно тренироваться.

— Ты мне что-то не договариваешь, — замечаю. — Что вы Лёве такого сказали? Что он так…

— Да ничего я ему не говорил, — бросает с долей раздражения.

— Хорошо, — киваю. — Что сказали другие?

— Ася, — кривится.

— Что, Марат?

— Ничего такого, — жмет плечами. — Как обычно говорят с такими дохляками? Ну по делу сказали. Не светит ему на катке. Нет резона пробовать.

— Угу, понятно.

— Что тебе понятно? — хмурится.

— Как будто хоккей только для избранных, да? — не выдерживаю. — Это очень много ума надо, чтобы за шайбой гоняться по льду. Особенный вид спорта. Так получается?

— Конечно, особенный. Пацан должен быть крепкий. Иначе его тупо размажут по льду. На первой же игре. Ну и нахера нам это? Твой этот… у него только кожа да кости. Рост нормальный. Но в остальном.